Так прошла неделя, за ней другая.
Вера вставала на работу, писала отчеты и сводила ведомости, задерживаясь допоздна. Когда кто-то из женского кабинета упрекал ее, отмахивалась нежеланием стоять в пробках.
Домой возвращалась глубоко под вечер, перекусывала перед телевизором и ложилась спать. Почти каждый день она спускалась и поднималась пешком, даже если лифт работал. Странно, но физически активное тело было меньше расположено к пространным размышлениям.
Вера концентрировалась на простых движениях, подмечая все мелочи. Как ставит носок на ступеньку, как берет в руки поручень, как толкает дверь плечом. Как дышит и холодный воздух опаляет разгоряченные долгим спуском легкие.
Она больше не носила домой тяжелые пакеты с едой. Кормить троих мужчин, конечно, тяжело, но, по большей части, приятно. Когда сыновья уехали жить в общежитие при училище, она стала готовить на двоих.
Хотя, чего греха таить, Костя нередко стоял у плиты, а ей отправлял смс с перечнем продуктов и деньги на карту. Так что Вере оставалось лишь заполнять холодильник и наслаждаться блюдами, приготовленными мужем.
Костя любил возиться на кухне, а уставшая Вера больше всего не любила спорить и без ропота уступала ему чисто женскую территорию. Сейчас эти воспоминания будили в ней едкую улыбку.
Оставшись одна, Вера совсем перестала готовить. Просто не чувствовала потребности себя чем-то баловать. Она отваривала картошку, макароны с сосисками, ела, чтобы утолить голод, но не более. Ей казалось скучным тратить время на кулинарные подвиги, которые все равно никто не оценит.
А времени у Веры теперь было предостаточно. И она совершенно не представляла, что с ним делать.
Вера вспоминала себя во время первых двух лет после рождения детей. Как она мечтала о тихом, уединенном месте, где не будет никого. Где можно поставить жизнь на паузу и просто выдохнуть, закрыв в тишине глаза. Дочитать начатую книгу, спокойно принять ванну или сходить на кулинарный мастер-класс. Когда-то Веру мама научила вязать, но мальчишки были таким любознательными и шустрыми, что она побоялась связываться со спицами.
Паша и Вова звонили ей каждую неделю. Вера болтала с ними непринужденно, спрашивала о жизни в училище, хвалила за учебу, давала наставления и, конечно, как и любая мать, очень скучала. На все вопросы мальчишек про свою жизнь отвечала уклончиво. Во время таких разговоров, Костя либо был на дежурстве, либо купался, либо ушел в магазин за продуктами.
Вера врала без особого желания, сжимая трубку побелевшей от напряжения рукой, но делала это виртуозно. В конце концов, она перестала бояться звонков от сыновей и даже, иногда, сама им набирала перед вечерним отбоем. Знать, что у них все хорошо, было для нее так же необходимо, как дышать.
Как и обещал, Костя забрал свои вещи, когда она была на работе, оставив зеркальный шкаф в спальне наполовину пустым, но не тронул ничего из совместно нажитого, кроме бритвы и машинки для стрижки, которую она подарила ему на Новый год.
В тот вечер Вера долго плакала, не в силах смириться с тем, что все-таки осталась одна. Иллюзий по поводу того, что женщина за сорок может найти себе мужчину, она не питала.
Вера ужинала, когда зазвонил телефон.
- Спишь? - спросила Надя и Вера заложила телефон между плечом и ухом.
- Нет, привет.
- Костя там не подслушивает? - Вера скривила губы.
- Нет, что случилось?
- Да так, была сегодня у Палны. Миома не подтвердилась.
- Ну, так это же хорошо, - Вера улыбнулась, наливая чай. - Какие еще новости?
- Ну, кроме того, что сегодня моя жизнь закончилась, больше никаких.
- Не поняла...
- Отстрелялась баба Надя.
- В смысле «острелялась»? - Вера, озадаченная, присела за стол.
- Что в смысле, Вер? - Надя вспыхнула. Она была старше почти на десять лет и никогда не отличалась большим терпением. - Климакс мне Пална поставила, понимаешь? Пришел, зараза, когда не ждали!
Вера непроизвольно прыснула.
- Так, вроде пора уже.
- Спасибо, умеешь поддержать! - но Вера смеялась и никак не могла остановиться. - Подожди, скоро будешь на моем месте... - не унималась Надя.
- Ну, извини. Мы все там будем, ты поэтому такая возбужденная?
- Ну, да. Климакс, знаешь, не каждый день наступает.
- Так и радуйся. Свое ты отработала, теперь внуков нянчи и мужа люби без зазрения совести.
- Любила бы, коли было что любить, - теперь уже они обе рассмеялись. - А Костя где? - Вера замялась.
С сестрой у нее всегда были близкие отношения, но открываться Вера была не готова.
- На дежурстве, - наконец тихо ответила и замолчала. На том конце провода тоже повисла тишина.
- Вер, - наконец сказала Надя. - У вас что-то случилось? - и так как Вера ничего не ответила, продолжила. - Мы с Ваней его сегодня в магазине встретили...
- Ну, так, наверное, уже домой едет, - она встала и прошлась по кухне, перебирая пальцами золотую цепочку на шее.
- Что-то не похоже, чтобы он домой собирался. Он, знаешь ли, не один был.
Вера прикрыла глаза. Вот Надька... сколько живет, а мягко стелить так и не научилась.
- А с кем? - Вера постаралась придать голосу безразличный тон.
- Не знаю, парень какой-то... - сестра замялась. - Рыжий такой, молодой...
Вера чудом удержалась от нервного смешка. Судя по описанию, речь шла о Жене, молодом аспиранте, который у Кости писал диплом. Почувствовала, как что-то кольнуло в груди. Ее предположения были не далеки от истины, но, черт возьми, как неприятно это слышать! Она села за стол, обхватила рукой чашку с чаем и тут же отдернула обожженные пальцы.
- Как тесен мир... - прошептала Вера в трубку.
- Говори громче, не слышу ничего!
- Я говорю, ну и что? Это Женя, он у Кости диплом пишет, аспирант...
- Они поэтому целовались? - Вера закрыла глаза. - Ванька, если узнает, что я тебе рассказала, убьет на месте. Но, а я подумала, как о таком молчать? Ты сестра мне или нет?
- Надь...
- Они в крупах стояли, знаешь, там же тупик и двери для разгрузки только для персонала... народу мало, а мы мимо проходили как раз... и я так что-то ничего не поняла, что это было, Вер?
Она закрыла лицо руками, издалека слыша взволнованный голос сестры. Не хотела Вера об этом говорить, безропотно и молчаливо приняла навязанные Костей условия их нового положения, а он так бездарно прокололся, как мальчишка...
- Алло, Вера, ты тут? Ты меня слышишь, все хорошо? Вер, алло!
- Да, я тут, - она снова приложили телефон к уху и устало добавила. - Я знаю.
- ...Знаешь? - Надя опешила. Вера слышала ее тяжелое дыхание.
- Дыши, Надя, выдыхай, - Вера грустно усмехнулась.
- Как давно?
- Не телефонный это разговор...
- Приеду в субботу утром.
- Не надо, Надь, я пока не готова...
- Я сказала, буду на выходные у тебя. С ночевкой. Он же квартиру тебе оставил, - сказала Надя и в голосе не было вопроса. - Возьму бутылочку и ты мне все расскажешь. Вот, козлина!
- Ладно, давай не будем...
- Нет, ну надо же, какой уж, сколько лет скрывался и что б вот так! Еще как будем! - Вера почувствовала, что Надя завелась, но выдерживать батальон сестринской поддержки сегодня была не в состоянии.
- Надь, я прошу...
- Совсем плохо, да? - Вера задумалась.
За прошедший месяц в ее жизни не особенно что-то изменилось. Да, она грустила, ей бывало страшно засыпать одной в квартире, но в общем и целом, не так уж и плохо. Она смотрела любимые передачи, иногда ложилась поздно и никто не гундел над ухом, что она, как маленькая девочка.
- Пока справляюсь. Ну, до выходных? - Вера хотела поскорее закончить разговор.
- Да, держись. Я тебя люблю.
- И я тебя, - ответила Вера и повесила трубку.
