30 октября в России вспоминали жертв политических репрессий.
Пользуясь случаем, хочу обсудить с вами, уважаемые читатели, некоторые аспекты изучения истории политических преследований в нашей стране.
Для формирования окончательного понимания масштабов репрессий требуется полное рассекречивание и публикация архивов.
Пока этого не произойдёт, будут продолжаться спекуляции на темы количества жертв и пострадавших и истинности их невиновности. Вроде бы здесь всё просто и очевидно, но, к сожалению, архивы открывают неохотно (и не только в нашей стране).
Защитники памяти репрессированных и даже некоторые из самих пострадавших не являются непогрешимыми — предоставляемая ими информация требует проверки, как и любая другая.
Ярким примером подтверждения этого мнения являются некоторые высказывания Александра Солженицына. Причём, даже высказывания не касающиеся именно репрессий, мягко говоря, удивляют.
К примеру, вот что рассказал профессор Александр Ушаков в интервью 2006 года в связи с найденным очередным доказательством написания «Тихого Дона» Михаилом Шолоховым:
То есть, поддержать оговор коллеги у Солженицына время нашлось, а вот разобраться с опровержением этого самого оговора уже почему-то нет.
Также заслуживает внимания и знакомство Солженицына с убийцей советского дипломата Петра Войкова Борисом Ковердой:
Поднять материалы и узнать, что знакомец во время Второй мировой войны служил нацистам (см. материалы по теме внизу статьи) господин Солженицын также, к сожалению, не удосужился.
По стопам Солженицына идёт и «Мемориал» (Организация включена Минюстом в перечень СМИ, выполняющих функцию иностранного агента), в унисон с Домом Романовых (!) требовавший переименовать станцию метро «Войковская»:
Вот отрывок из интервью Яна Рачинского:
Снова повторю: обвинения с Войкова были сняты ещё в 2011 году. СК РФ не считает его преступником. Объекты названы в честь него из-за его гибели на посту полпреда СССР в Польше.
Интересно, а почему гуманист Рачинский не высказывает недовольства относительно установки памятников Колчаку? Тоже личность неоднозначная. Или убитых колчаковцами людей (кто-то ещё верит, что адмирал был не в курсе всех этих преступлений?) господину Рачинскому жаль меньше Романовых?
Политические репрессии происходили не только в период СССР и не только в правление Сталина. При Николае II людей тоже преследовали из-за политических взглядов.
Мне возразят: масштабы преследований были меньше. Но опять же: тут жалеем, тут не жалеем? Смешно и грустно, когда люди оплакивающие жертв политических репрессий в СССР, тут же сожалеют о том, как гуманно обращались с политическими оппонентами при Николае II.
Я же вижу связь между политическими преследованиями: шестнадцатилетнего Александра Белобородова приговаривают к реальному сроку за печатание прокламации (заметьте: не за убийство, не за метание бомб или что-то подобное). Спустя несколько лет (и несколько арестов), уже двадцатисемилетний Александр подписывает смертный приговор Николаю II. А теперь по Александру служат литию, как по одной из жертв уже сталинских репрессий.
Я не оправдываю этого человека, пишу лишь о насилии, которое порождает насилие. И о том, что сводить все преследования к двадцати–тридцати годам жизни страны не слишком честно.
Уважаемые читатели, благодарю вас за внимание!
Что по поводу Дня памяти жертв политических репрессий думаете вы?
Материалы по теме:
— «Русские консерваторы» опять славят пособника нацистов Бориса Коверду. Незнание или оправдание?
— О Петре Войкове. Вспоминаем дипломата
— Александр Белобородов. Становление русского цареубийцы