Я охотно отправлюсь с вами

— Я охотно отправлюсь с вами. Особенно если вы представите меня еще и такому славному воину, как князь Бравлин Второй... — и граф поклонился в сторону только что подошедшего к ним Бравлина, разговаривающего по-гречески с Салахом ад-Харумом.

— Я отлично вас знаю, граф, — сказал Бравлин сдержанно, если не сказать, что намеренно сухо. После обострения отношений между Бравлином и франками на королевском совете прошло еще слишком мало времени, чтобы князь забыл недавние оскорбительные слова королевского герольда, адресованные всем не франкам. — Точно так же, как знавал и Хроутланда. Если мне не изменяет память, лет десять назад я лично возглавлял атаку, которой сбросил ваш отряд в реку. Вас тогда спасло только появление подкрепления, иначе каждому из вас была бы уготована стрела с каленым наконечником и стая рыб впридачу. Но, может быть, я даже рад, что этого не случилось тогда, поскольку это дает мне возможность познакомиться с вами сейчас...

— Да, я помню этот случай, — с легкой улыбкой ответил Оливье. — В тот раз вы нас славно искупали, хотя было, если я верно помню, довольно прохладно. Нас было слишком мало, и вы атаковали нас из засады.

Бравлин позволил себе не согласиться, и замотал головой, отчего его бармица, как и кольчуга, сплетенная из пружинистых колечек, мелодично зазвенела.

— Мы действительно атаковали вас из засады, в которую вас специально и заманили, выпустив вперед незначительный отряд, чтобы он вынудил вас начать преследование. Такова война, и она не всегда ограничивается турнирными схватками. А что касается количества воинов, то нас было только чуть-чуть меньше. Нас, а не вас! Просто вы привыкли к своему численному превосходству. Но засада дала нам преимущество неожиданности, и большую часть вашего отряда мои стрельцы перебили сразу, издали, еще до рукопашной сечи. И вот тогда нас стало действительно больше.

— А когда к нам подошло подкрепление во главе с мон-сеньором Бернаром, только более свежие кони выручили вас. Ох, и прытко же вы спасались!... Но и то — мы чуть не ворвались на ваших плечах в крепость...

Оливье сам уже говорил без улыбки, уловив иронию в словах князя й весьма ревниво относясь к своему прошлому и, тем более, к прошлому Хроутланда.

— Да, дело так и было, — согласился Бравлин. — К сожалению, местность вокруг была равнинная, с небольшими перелесками, и нам не представилась, как вам в Ронсевале, возможность выстроить линию обороны со сменой бойцов. Точно так же, кстати, как вы, триста воинов древнего греческого государства Спарта во главе со своим царем Леони- дасом погибли все, но не пустили через Фермопильское ущелье громадную армию персидского царя Дария Первого Гистаспа, чем остановили его нашествие на Грецию. Я только что рассказывал об этом вашему другу Салаху ад-Хару-му, и оказалось, что он хорошо знаком с сим историческим фактом по персидским литературным источникам. Так что вы в Ронсевале в какой-то мере повторили подвиг Леонида-са и его воинов. С той лишь разницей, что вас было несколько больше трехсот спартанцев и против вас не стояла целая армия. И тем не менее я ничуть не умаляю ваших заслуг. Мы же десять лет назад не имели возможности выполнить тот же стратегический прием из-за отсутствия природных условий. А самим предложить противнику окружить себя и уничтожить — что же может быть глупее... И осуждать нас трудно...