Вообще, Иван Андреевич Гончаров в русской литературе стоит абсолютным особняком, и положение его неколебимо. По сути дела, такое признание он получил только лишь за «Обрыв» и «Обломова», «Обыкновенную историю» я брать не буду, поскольку, по моему мнению, это произведение не совсем удачное, не совсем, в первую очередь, гончаровское; оно служит этакой припиской к тому стилю Гончарова, который мы видим в «Обломове» и «Обрыве», своеобразной ученической попыткой, но попыткой довольно талантливой. Дело всё в том, что, как поэты делятся на «риторов» и «трансляторов», о чём я писал в одной из прошлых статей, - вот точно так же и писатели-прозаики делятся на «рассказывающих» и «показывающих». И Гончаров, как вы понимаете, в силу своего безусловного таланта не вписывается ни в одну из этих двух категорий, а открывает абсолютно новый тип прозаиков – «вводящие» или «погружающие», как угодно.
Всё дело в том, что «Обломов», на самом деле, - это первый русский психоделический роман. В чём заключается эта психоделика? «Обломов» - роман довольно скучный, на столько, что раза два убирался из школьной программы, поскольку дети его не читали. Потом, разумеется, он снова и снова возвращался обратна, благодаря усилиям передовых учителей. Скучный он не потому, что автор не умеет писать интересно, автор то как раз умеет писать интересно, это мы видим в «Обрыве», где показана удивительная действительная прогрессия, полностью соответствующая главному герою Райскому, а скучная в самом своём прекрасном значении. Скучный потому, что как раз эта «скука», это постоянное «описание», эта застоялая река действия, превращающаяся понемногу в болото, погружает нас именно в то состояние, в котором нужно пребывать, чтобы полностью понять авторскую мысль.
Это не тот роман, который нужно читать - это роман, в который нужно погружаться! Что происходит на первых двухстах страницах романа? Ровным счётом ничего, с первого взгляда, разумеется. На них происходит одно: главный герой лениво лежит на диване, периодически общаясь с приходящими к нему приятелями. На следующих двухстах страницах мы видим постоянные однотипные метания Ольга Ильинской, которая мысленно мечется между Обломовым и Штольцем.
А с чего начинается «Сон Обломова», помните? С завораживающего описания гор, равнин и лесов, которое нужно, по большому счёту, лишь для того, чтобы от всего этого отказаться в пользу родной Илье Ильичу Обломовки. Но как бы не так.
Во-первых, всё это несёт глубоко психоделическую роль. Оно вводит нас в некий транс, в котором мы, находясь в полусне, верим абсолютно во все слова автора. Гончаров, как профессиональный гипнотизёр, всячески манипулирует нашим сознанием для того, чтобы мы ему верили, чтобы мы думали, что такое действительно реально.
Во-вторых, вся эта тягучесть и топтание на месте является отражением той России, в которой пишется этот роман. У него довольно интересная история написания. Работу над ним Гончаров начинает примерно в 45-ом году, по окончанию «Обыкновенной истории». Начинает молниеносно, надеясь быстро завершить роман и преступить уже к следующему, поскольку страшно завидует Тургеневу, который штампует свои романы раз в 2-3 года. К слову, на столько хочет его догнать, что с 49-го начинает работу над ещё одной книгой, одновременно работая и над ней, и над «Обломовы». Но, разумеется, его план по быстрому написанию книги проваливается. Период работы над «Обломовым» падает на очень тяжёлое для России время: мрачное николаевское семилетие и плюс три первых года александровских реформ. В стране попросту стала не о чем писать. Молчала литература. Молчала потому, что молчало русское общество. К слову говоря, именно по этой же причине свет не увидел второго тома «Мёртвых душ», Гоголю просто не о чем было писать. И к 52-ому году Гончаров теряет способность продолжать роман. Гоголь же вовсе, задыхаясь в этом безвоздушном пространстве, умирает. К этому моменту у Гончарова была готова треть романа.
И далее, когда Гончаров теряет способность писать, ему на выручку приходит фрегат «Паллада», кругосветное путешествие на котором возвращает автора к писательской жизни. Вернувшись в Петербург, через три года (путешествие длилось с 52-го по 55-ый год), Гончаров возобновляет работу над произведением и к 57-ому году доводит его до финала.
Реально ли то, о чём пишется в романе? Конечно же нет! Если бы в реальности какой-то человек столько времени бездельничал, скорее всего он оказался бы на обочине жизни, а про сохранение чистой души и сердца я и вовсе молчу, но у Обломова душа абсолютно чистейшая.
А главное событие Обломовки помните? Там все до сих пор говорят о том, как двадцать лет назад нашли мужика, валяющегося в канаве. Конечно же, такого быть не могло. Крестьянская жизнь всегда полна событий: неурожайный год, голод, чума, пожары – не могут они двадцать лет вспоминать этого несчастного мужика.
«Обломов» - роман довольно нереалистический. А всё потому, что сам Гончаров с социальным реализмом не дружил, не любил его. Именно поэтому, от части, он опубликовал «Обломова» в 58-ом году в довольно умеренном журнале Краевского «Отечественные записки», а не в куда более популярном «Современнике» Некрасова. Более того, помните, когда к Обломову приходит Пенкин? Что он ему говорит?
— В самом деле, не видать книг у вас! — сказал Пенкин. — Но, умоляю вас, прочтите одну вещь; готовится великолепная, можно сказать, поэма: «Любовь взяточника к падшей женщине». Я не могу вам сказать, кто автор: это еще секрет.
— Что ж там такое?
— Обнаружен весь механизм нашего общественного движения, и все в поэтических красках. Все пружины тронуты; все ступени общественной лестницы перебраны. Сюда, как на суд, созваны автором и слабый, но порочный вельможа и целый рой обманывающих его взяточников; и все разряды падших женщин разобраны… француженки, немки, чухонки, и все, все… с поразительной, животрепещущей верностью… Я слышал отрывки — автор велик! В нем слышится то Дант, то Шекспир…
Я думаю, вы понимаете, что это не просто камень, а целый булыжник в огород Некрасова и его «Современника».
Что касается главного героя романа Ильи Ильича Обломова… На первых двухстах страницах он лежит на диване, приподнимаясь с него только по причине очень резкой и вынужденной. И тут начинается всеобщее заблуждение о том, что Обломов просто ленив. Это далеко не так.
Давайте вспомним девятую главу первой части произведения, именуемую «Сном Обломова». Помните, стоит там крыльцо, которое шатается уже шестнадцать лет. Стоит оно, расхристанное под ноль, и при попытке его починить оно безнадёжно рушится. Стоит плетень, ограждающий территорию Обломовых от других жителей Обломовки, на него падает дерево, и он гнётся. Но только его пытаются починить, тут же разрушается. Был диван, из которого торчал ужасно жёсткий конский волос. При очередной попытке его перетянуть он трагически трескается и окончательно разваливается. То есть любое человеческое вмешательство в Обломовку, будь то стремление улучшить, изменить или починить что-то, необратимо приводит к тому, что Обломовка начинает трещать по швам и в конце концов разваливается. Единственный вариант всего этого избежать – просто ничего не трогать.
Здесь и заключается одна из главных мыслей автора. То, чем живёт Обломов – это, господа, не лень, а осознанное недеяние. Это стремление избежать какого-либо зла путём ничего не деланья. «Какого-либо зла» - это я, конечно, хорошо сформулировал, но чего же именно пытается избежать Обломов таким путём?
Помните, на протяжении всей первой части к Обломову приходят его приятели, которые, в отличии от него, являются символами деятельности, её олицетворением. Все они воплощают собой разные успешные сценарии жизни для тогдашнего дворянства.
Первый гость – Волков. Это светский человек, знакомый со всеми влиятельными людьми, который постоянно ездит к ним в гости, всегда посещает светские мероприятия и решает разные вопросы. «В десять мест в один день – несчастный! – недоумевает Обломов, - И это жизнь! Где же тут человек?»
Вторым гостем был Судьбинский – человек служебной карьеры. У него, казалось бы, есть всё: власть, деньги, чины. Но он всё время служит: утром – служба, днём – служба, вечером – пришёл домой, но всё равно служит! А самое то главное то, что толку от этой постоянной работы нет, ведь Судьбинский всегда полагается на судьбу, всё у него зависит от воли случая. «Увяз, любезный друг, по уши увяз, - говорил о нём раздосадованный Обломов, - И слеп, и глух, и нем для всего остального в мире».
Третий гость – Пенкин. Активный публицист, высмеивающий всеобщие пороки, который вечно находится с кем-то в словесной борьбе. «Ночью писать, - думал Обломов, - когда же спать-то?»
Всех своих гостей Обломов провожает с определённой внутренней горечью, ему их жаль. После этого всего уже не хочется употреблять слово «лень» в адрес Ильи Ильича. Всё потому, что сам Гончаров выстраивает около персонажа такой мир, в котором невозможно чем-то активно заниматься, не потеряв при этом душу, сохранив чистое сердце: «За то, что в нём дороже всякого ума: честное, верное сердце» - говорит о нём Штольц.
Будем честны и скажем, что роман Гончаровым задумывался для обличения собственного порока, но, как это часто бывает в русской литературе, автор, начав бороться с проблемой, внезапно её полюбил, а, в случаи с Гончаровым, и оправдал. Действительно, всё произведение – это определённая априорная индульгенция собственной гончаровской лени. Почему Обломов жалел своих знакомых и так не хотел быть на них похожим? Илья Ильич – человек удивительной рефлексии, он прекрасно видел завершёнными все сценарии их жизни.
Надо сказать, Гончаров страшно не любил службу, поскольку, видя её изнутри (он служил переводчиков, личным секретарём адмирала Путятина, цензором), понимал всю её бессмысленность. «Вся это служба нужна только для того, чтобы занять эти пятьдесят тысяч человек, которых без неё некуда было бы девать» - говорит ещё один герой Гончарова, Борис Павлович Райский из романа «Обрыв», который, кстати, по моему мнению, является идейным и смысловым продолжением «Обломова». В этой невероятно чёткой фразе заключается всё отношение Гончарова, а, следовательно, и Обломова к службе. Он потому и жалеет приятелей, что понимает бессмысленность их действий, он видит, что они разменивают душу на мелочи.
Переходим к Штольцу. Мы выяснили, что Гончаров говорит нам о том, что в России того времени любая деятельность ведёт либо к утрате души, либо к пустому толчению времени. Чем же занимается Штольц? «Он весь составлен из костей, мускулов и нервов, как кровная английская лошадь, - говорит о нём автор, - может служить, может торговать, хоть сочинять, пожалуй…» То есть из одного описания Штольца, мы понимаем, что он абсолютный антагонист Обломова, человек, коренным образом отличающийся от него.
Нас же интересуют не столько внешние и внутренние отличия героев, сколько различия их жизни в целом. И тут главное отличие Штольца в том, что у него блестящая карьера, он крайне успешный человек. Но вот загвоздка… А в чём конкретно он успешен? На чём построена его карьера? – На все эти вопросы Гончаров не даёт нам ответа. А всё потому, что, скорее всего, Штольц эти деньги не зарабатывает, а именно получает.
Помните сцену, где Штольц, «разруливая» проблему Обломова, приглашает к себе того самого братца Пшеницыной, после чего его же к себе зовёт и какой-то генерал, топает на него и ругается. Так это ведь всё потому, что Штольц знаком с этим генералом. Сдаётся мне, что этой сценой Гончаров хотел показать нам всю суть Андрея Штольца. Намекнуть, что вся его «блестящая» карьера построена на похожих связях. А какие глаза у Штольца, зелёные? Зелёные глаза всегда приписуемы образу дьявола. Более того, Штольц – немец по происхождению, как и Мефистофель.
Конечно, два последних факта высосаны из пальца и являются частичкой юмора, но посыл мой вы уловили. Вообще, этот деятельный персонаж мне не нравится, кажется каким-то живым укором. Ближе мне, конечно же, Обломов.
В целом, «Обломов» - это роман о том, что, если ты лежишь и ничего не делаешь – возможно ты больше прав, чем все они; о том, что иногда лучше «опуститься», в понимании большинства, чем «подняться» не так и не с теми. Но и не стоит забывать о том, что чрезмерное злоупотребление этим правилом необратимо выведет вас на конец дорожки барского сада, где эта самая дорожка переходит в лесную тропу, ведущую к обрыву. И скинет ваше межеумочное существование вас в этот обрыв, над которым будет стоять глупенькая Марфинька и говорить: «Ой, страсть какая!»*
* - из гончаровского «Обрыва»
А на этом эта статья подходит к концу. Подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить новые статьи и ставьте "нравится".
#литература #19 век #искусство #книги #чтение книг