- Екатерина, кажется, мы уже обсуждали необходимость щадящей корректировки стиля уважаемого Игоря Кирилловича. Он снова жаловался, что вы очень грубо обходитесь с его рукописями, - Пал Палыч был зол. И это было плохо.
- А я могу проголосовать за другого редактора? – спросила Катя.
- Очень смешно, Екатерина Александровна, - не улыбнулся начальник. – А я тоже могу проголосовать за другого редактора?
Намек был понят.
Когда до конца этого неприятного рабочего дня оставалось 2 часа, позвонила Ирина.
- Катя, что-то с Томиком происходит. Его два раза вырвало, он лежит и ни на что не реагирует.
- Еду, - коротко ответила сестра, выключила компьютер, и под удивленные взгляды коллег вышла из большого, светлого и неуютного офиса.
- У него рвота какого-то желтого цвета. Кать, надо в ветеринарку, да?
- Да. Вадим уже едет, - Катя старалась держать себя в руках, хотя ей было не по себе. Пес до этого никогда не болел.
- Томик, солнышко, ты что это разболелся? Скушал что-то на улице?
Томас вяло подвигал своим лисьим хвостом. Мол, хозяйка, объедки подбирать – это не ко мне. Я собака приличная – максимум могу в какашках повалятся. И то для выживания в этом суровом мире.
У Томика оказались какие-то проблемы с желчевыводящими путями. Как настоящий человек он прошел через анализы и даже УЗИ брюшной полости. Пока ждали в коридоре результатов, Катя обратила на слегка двигающуюся высокую коробку, которая жила своей жизнью – вздрагивала, двигалась. В коробке оказался тощий и облезлый котенок, который пытался выбраться наружу.
- Ой, что же это за заморыш у вас тут? Чем болеет? – спросила Катя у проходившей медсестры, аккуратно потрогав котенка (а вдруг заразный).
- Ничем. Забирайте, - ответила сотрудница.
- В смысле «забирайте»? – растерялась Катя, с опаской поглядывая на заморыша.
- Подбросили его. Мы проверили – здоров. Но если на этой неделе не заберут – придется усыпить.
- Как это «усыпить»? – Катя села с активным комочком в руках рядом с мужем. Томик лениво посмотрел в сторону хозяйки – что за уродца она держит на коленях? А, не стоит обращать внимания.
- Держать у себя не можем – мы же не приют, - спокойно ответила девушка. Как будто судьбу животных они решают пачками, и плюс/минус котенок – это уже мелочи. Вот на днях слона усыпили – никто брать не хотел.
Малыш, тем временем, карабкался по Кате, попискивал, и похоже, пытался отвоевать немного ласки.
- Ну что же вы такое говорите! Куда нам забрать? У нас собака! Спатифиллум! – при последнем аргументе медсестра удивленно приподняла брови. – И вообще, я никогда не любила котов! Вадик? – Катя обратилась к мужу, как к кому-то решающему мнению.
- Да я всю жизнь их терпеть не могу! – подтвердил Вадим.
Котенок наконец дополз до Катиного подбородка.
Домой семья возвращалась с Томиком на руках, списком лекарств для лечения, и худым облезлым заморышем, которого решили назвать Крокус.
Катю слегка шатала от усталости и вороха мыслей: проблемы на работе, болезнь собаки, новоиспеченный член семьи – есть ли дома молоко? Лоток им в ветеринарной клинике торжественно вручили.
В подъезде они встретились с Таисией Николаевной, которая ждала лифт. Увидела Катю с Вадимом, и заулыбалась.
- Катюша, я тебе хочу сказать не просто спасибо, а огромное спасибо. Я перечитала несколько раз. Представляешь, я, старая бабка, смеялась! Такие истории у тебя интересные. Спасибо!
Катя застеснялась. Вадим стоял рядом, и ничего не понимал. Но сейчас они поднимутся домой, и она ему обязательно расскажет – как сидела и писала про свою жизнь и всякие смешные истории из нее 83-летней соседке. Которая когда-то очень любила получать письма, и до сих пор проверяет почтовый ящик.
- Ой, а кто это у вас?
Не было сил долго объяснять, поэтому Вадим отделался лаконичным:
- Крокус.
Таисия Николаевна даже виду не подала – Крокус, значит Крокус. Так надо. Видно, что ребята устали, не нужно сегодня мучить расспросами. Только не удержалась от одного главного вопроса, когда двери лифта уже начали закрываться, чтобы отвезти Таисию Николаевну на свой этаж.
- Катя, а можно я тебе тоже письмо напишу?