В нашем городе сильно не жалуют иностранцев, принесенных ветрами с далёких чужих сторон.
Врать не будем, и гости до нас не спешат добраться. Не спешили, точнее. Потом появился он.
Снял квартиру. Ну, деньги не пахнут, — решил хозяин.
Одевался, как франт, старомодно: цилиндр и фрак. Из приличного общества выгнали, в цирк не взяли. Отщепенцам и фрикам всегда симпатичен мрак. Говорили — вещал в Камеруне, болел Гаити. Может, климат ему надоел, может, быт ещё.
Но за ним через время незримо тянулись нити, и его отличала особая впалость щёк.
Если он заходил в ресторан/кабачок/таверну, весь такой загорелый, подтянутый, чёрт-те что, то ему улыбались призывно и лицемерно, наливали вина, норовя усадить за стол.
Он садился за столик в углу и молчал подолгу. Чаевые давал, но почти ничего не ел. Потому и рождались базарные кривотолки, что, наверное, парень неправильный, не у дел. Собирались уже извести его, как простуду, но потом испугались: а мало ли, не помрёт.
Виновата молва: негодяй практикует вуду или вуду его практикует (наоборот).
Амулеты, булавочки, куколки, привороты. А потом зомбарём атакует твоё крыльцо. Навещали хорька: папа Легбе/барон Суббота/кто-то нижний из Лоэ, там все на одно лицо.
Если он начинал виртуозно играть на скрипке, то никто ни мазурку, ни вальсы не танцевал.
Говорили, что музыкой тип заглушает крики. Не мешает проверить: а вдруг по ночам в подвал он приводит невинных, и, жадно ловя их стоны, безупречно вершит своё мерзкое мастерство.
Колдовские глаза холодны как душа питона, и повсюду сушёные травы с гнилой листвой. Три свечи, и во рту колдуна три гвинейских перца.
Научился не спать. Прямо целую ночь без сна.
Часто мёрзнет, как цуцик, не может в жару согреться. Вероятно, размеренным будням совсем хана.
Разве плохо без пришлого в сытом спокойном мире. Мы же были добры, мы бы стали ещё добрей.
Только пьяный бродяга сказал, что вчера в четыре совершенно случайно гулял у его дверей.
Парень грустно стоял на балконе и очень тихо всё отстукивал в космос, к своим:
у меня беда, заберите, отцы-командиры, от этих психов.
И верните скорей меня в область Тау Кита.