Вечера Ольга проводила с детьми. В Пашке появилась рассудительность и этому Ольга была немало удивлена. Однажды она решила с ним поговорить серьезно.
- Паша, ты знаешь, что у меня в Москве есть дом, и я много времени живу там. – Ольга не знала с чего начать. – Если хочешь, я заберу тебя и Лешу, и вы будете жить в Москве, ходить там в школу и детсад.
- А папа? Он останется здесь? – Ребенок остается ребенком.
- Да. Папа не хочет уезжать.
- Тогда и мы не поедем. Здесь папа, бабушки и дедушки, мне нравится мой класс. А как же мои друзья? Нет. Мы с Лешкой останемся здесь, а ты приезжай к нам почаще. Давай, мы приедем к тебе на зимние каникулы?
- Обязательно приедете! Я уже билеты купила. Сходим в зоопарк, в цирк, да мало ли в Москве развлечений в зимние каникулы!
- Мама. Я прочитал твою книгу, «На скользкой дорожке». Всю. Мне понравилось.
- Я рада, хотя я думаю, тебе такое читать рано. – Ольга была смущена. Книга была написана отнюдь не для детей.
- Да уж, книжка толстая. – Павел словно не понял, на что намекает мать. – Мама, ты правда знакома с тем дядей, ну, с фотографии в Маринкиной комнате?
- Да. Его зовут Дмитрий Левандовский.
- Я знаю. Я смотрел кино, где он снимался. Он, правда, такой крутой?
- Не понимаю, о чем ты? Вот приедешь ко мне, я вас познакомлю. Думаю, вы подружитесь.
- У него есть дети?
- Нет.
- Он тебе нравится?
- Паша! – Ольгиному возмущению не было предела, но Пашка настаивал на своем.
- Ты не ответила. Ты любишь его?
- Думаю, да.
- Больше чем папу?
- Нет. Это другое. Папу я тоже люблю, но по-другому.
- Понятно. Я видел вашу фотографию в газете, красиво смотритесь.
- Ах, Пашка, я очень тебя люблю. – Ольга прижала сына к себе, и он уткнулся лицом в ее плечо.
- Мы тоже тебя любим. Мы знаем, что ты не можешь жить с нами, у тебя там работа, но ты нас любишь. Ты приезжай к нам почаще. А еще мы тобой гордимся. Ни у кого из моих одноклассников мама не пишет книжки и не снимает кино.
- Ты мной гордишься?
- Да. Горжусь.
- Смотри, не задирай нос, а то растеряешь всех друзей.
- Постараюсь.
- Я заберу бабушку с собой, ей надо подлечится. Так что вы больше времени будите проводить у бабы Иры.
- Не страшно. От нее до школы не далеко. Тем более, что скоро мы приедем к тебе.
- Это точно. Как вернусь в Москву, сразу начну готовить для вас комнату.
- Я очень жду каникул.
Лешка был меньше, и, слава Богу, таких вопросов не задавал, но мать любил, это Ольга понимала без слов. От этого ее душа была спокойна. Хотя для полного счастья не хватало, чтоб дети жили с ней. Но что она им могла сейчас дать? Дом пока она арендует, её писательство стабильного заработка еще не дает. Да и в себе она еще до конца не разобралась. Срывать детей с насиженного места, везти в никуда - Егор ей так просто не даст. А это значит суд. И у Егора все козыри на руках. Она потеряет детей, если начнет борьбу сейчас. Нужно ждать, а это самое трудное.
В аэропорту мать и дочь встречал Анатолий Семенович. Над столицей начиналась метель и Ольга радовалась, что самолет сел вовремя. Поездка до дома заняла больше двух часов.
Проводив Татьяну Степановну до отведенной ей комнаты, Ольга спустилась в кабинет разобрать почту. Раздался звонок домашнего телефона, и Ольга подняла трубку.
- Алло.
- Алло. Оля. Ты дома.? Я уже еду. – Дмитрий не дожидался ответов на свои вопросы.
- Дима…
Но в телефоне уже слышны были гудки. Ольга попробовала набрать Димин номер, чтобы объяснить, что она приехала не одна, но телефон не отвечал. Вздохнув, она отодвинула телефон, и прошла на кухню справится об ужине.
Как всегда неожиданно дверь прихожей распахнулась, и присыпанный снегом, в расстегнутом пальто и с непокрытой головой, на пороге появился Дмитрий. Ольга спешила из кухни. Не дав ей и слова произнести, он заключил ее в объятья.
Оказавшись в его руках, Ольга забыла обо всем на свете. Наконец, она была дома.
Где-то наверху раздались шаги, и Дмитрий вынужден был отстраниться от Ольги.
На лестнице стояла Татьяна Степановна. Она собиралась по-внимательней осмотреть дом, когда услышала шум внизу. Открывшаяся ей картина ее слегка озадачила. В прихожей, возле самой двери, ее дочь целовалась с неизвестным мужчиной со всклоченными мокрыми волосами и в не менее мокром пальто. Услышав ее приближение, они отстранились, и она узнала знакомое лицо. Еще бы, это лицо уже в течение нескольких лет смотрело на нее со стены в ее же собственной квартире.
Дмитрий Левандовский, собственной персоной. Значит, то, что написано в газетах, правда.
- Мама. Спускайся. Познакомься, это Дмитрий Левандовский. А это моя мама, Татьяна Степановна.
- Очень приятно. – Дмитрий был смущен, но старался преодолеть это смущение. Он подошел и поцеловал руку Ольгиной матери, чем поверг ее в не меньшее смущение.
- Мне тоже. Советую вам снять пальто и побыстрее, если не желаете схватить воспаление легких.
Ольга стянула с Дмитрия пальто и подтолкнула его в сторону гостиной.
- Думаю, прихожая не совсем то место, где завязываются знакомства.
Они прошли в гостиную и Дмитрий по-хозяйски подбросил дров в камин. Татьяна Степановна обошла комнату и вынесла свой вердикт.
- Я, конечно, не все еще видела, но должна заметить, что у тебя, Оля, не плохой вкус. Мне нравится твой дом.
- Вот и прекрасно. Хотя я еще не встречала никого, кому бы этот дом не нравился. – Ольга гордилась своим домом.
- Ты, наконец, дома. Да? – Татьяна Степановна с хитрецом спросила дочь.
- Да, мама.
- Простите. Но ужин уже готов. – В гостиной появилась раскрасневшаяся Анна Григорьевна. Она не один час провела у плиты, и это было заметно.
- Знакомьтесь. Это моя мама, Татьяна Степановна. А это моя домохозяйка, Анна Григорьевна, мой ангел-спаситель, без которого я уже давно умерла бы с голода.
- Ну, что вы, Оля. – Домоправительница, не спеша, вытерла руки о фартук и обратилась к Левандовскому. - Дима, вам стоило бы загнать машину в гараж, пока ее окончательно не замело. Вернуться сегодня в Москву, вам не удастся, метель усилилась.
- Спасибо за заботу. Я, действительно, совсем про нее забыл.
- Не помешаю? – В дверях появилась Верочка, покрытая толстым слоем снега и от этого похожая на большого снеговика в своей шубе и песцовой шапке.
- Нисколько. Вот и все в сборе. – Дмитрий помог Вере с шубой.
- Знакомься мама, это еще один мой ангел-спаситель. Это Верочка. А это моя мама, Татьяна Степановна.
С помощью Димы Верочка превратилась из снеговика в русскую красавицу, в шерстяном костюме и с косой на плече.
- Очень приятно. – Верочка смущалась.
- Ну, раз все в сборе, можно ужинать. – Ольга не знала, куда ей деть дрожащие руки. Голос ее тоже дрожал.
- Пока не поздно, пойду, загоню машину. Ты на своей? – Дмитрий попытался разрядить создавшееся напряжение и обратился к Верочке, которая отрицательно мотнула головой.
- Поздно. – Из неоткуда появился Анатолий Семенович. – Я ее уже загнал. – Увидев изумление на лице Левандовского, он поспешил добавить. – Вы, молодой человек, так спешили, что оставили ключ в замке зажигания. Что весьма не дальновидно с вашей стороны. Хотя, я не отказал себе в удовольствие прокатиться на такой машинке.
Лицо его выражало такое удовлетворение, что окружающие невольно расхохотались.
-Ну, раз все готово, пойдемте ужинать, пока все не остыло.
Ужин прошел довольно скованно, хотя Дмитрий, используя все свое обаяние, и пытался разрядить обстановку. Верочка пыталась ему помочь, и ей это не плохо удавалось.
После ужина Татьяна Степановна осталась помочь Анне Григорьевне убрать со стола, а молодежь закрылась в кабинете.
- Рассказывай, что да как. – Вера решила не откладывать в долгий ящик.
- В общем, требуется обследование и лечение. За этим и приехали.
- Понятно. С клиникой я договорилась. Завтра вас примут. С оплатой тоже проблем нет. Финансовую сторону мы рассмотрим позднее. – Вера, как всегда, говорила четко и по сути.
- Если будут нужны лекарства, позвони мне. – Предложил свои услуги Дима.
- Спасибо. Чтобы я без вас делала. – Ольга уткнулась лицом в грудь Дмитрия, радуясь тому, что есть на кого переложить часть своих проблем.
После долгих посиделок возле горящего камина, все разошлись по спальням. Дмитрий, оставшийся ночевать в хозяйской спальне, чувствовал себя неловко. Присутствие Ольгиной матери в соседней комнате заставляло нервничать. Заснуть он смог только под утро. Ольге же в его объятиях впервые за все время спалось спокойно.