Причиной тому были общий шок и растерянность в первое время после оккупации, разгром партизанских баз перед войной и неготовность к грозным испытаниям местных партийных и советских властей. Заблаговременно не были подготовлены подпольные группы и организации, как это было сделано в ряде мест Ленинградской и Калининской областей. Большинство партийных, советских и комсомольских активистов, в том числе и те, кто мог и должен был стать организатором подпольной борьбы, в первые дни войны были призваны в армию, ушли на фронт добровольно или же отступили с частями Красной армии.
В городе Себеж в первые дни войны был сформирован и вооружен истребительный батальон, который с началом оккупации мог бы уйти в лес и начать партизанскую войну. Но получилось так, что незадолго до прихода немцев в Себеж 7 июля 1941 года руководители органов власти в составе истребительного отряда покинули город и направились в сторону города Великие Луки. То же самое произошло и в поселке Идрица. Бегство руководителей районов в тыл, по-видимому, явилось следствием растерянности, паники, нерешительности и незнания ответа на вопрос: с чего начать? А им всего лишь было нужно остаться на оккупированной территории в составе вооруженных истребительных батальонов. Немецкие войска не сразу рассредоточились по Идрицкому и Себежскому районам. Пока к фронту двигались их войска первого и второго эшелонов, у руководства Идрицкого и Себежского районов была возможность заложить основы подполья и продовольственную базу для партизанской войны. А им пришлось через некоторое время возвращаться по тылам вражеских войск и начинать с восстановления подорванного бегством авторитета.
Долгое время партизанское движение в Себежском и Идрицком районах Калининской области развивалось стихийно и спонтанно, мелкие партизанские отряды были предоставлены самим себе. В первую военную осень и зиму многое зависело от решительности, смекалки, упорства первых партизанских командиров. Но прежде чем послать людей в бой, их надо было организовать, вооружить, накормить, обуть, одеть, обеспечить им отдых, создать минимальные санитарные условия. Сделать это в тылу врага было совсем не просто.
Особенно тяжелое положение складывалось с наступлением холодов. В партизанских отрядах и бригадах в это время царил голод, особенно во время проведения немецким командованием карательных акций. Суточный рацион партизана в это время состоял из миски мучной похлебки или отваренной ржи, куска хлеба или сухаря. Соли почти не было. Из транспортных средств зимой в отрядах имелось лишь по одной лошади. Большее количество лошадей прокормить было невозможно из-за отсутствия фуража. Эти лошади были прикреплены к хозвзводам для подвозки дров на кухню или в баню. Несмотря на то что партизаны базировались в лесу, дрова приходилось возить издалека. Порубки в расположении лагеря категорически запрещались во избежание демаскировки.
Бани имелись во всех партизанских отрядах и являлись объектом забот командования и рядовых партизан. Дело в том, что повсеместно свирепствовали сыпной тиф и чесотка. Во что бы то ни стало нужно было поддерживать чистоту и элементарные правила гигиены во избежание эпидемии. Отсутствие мыла компенсировалось в бане березовым или еловым веником. Чесотку лечили тем, что в бане после парилки натирались кусковым или измельченным тротилом, а потом еще раз парились. После «лечения» чесотки взрывчаткой губы, веки, ноздри, промежутки между пальцами у людей становились ярко-синими. Через несколько суток синева проходила, а вместе с нею исчезала и зудящая чесоточная сыпь. Донимали партизан вши, так как часто не было чистой смены белья. Да и отдых где попало: в лесу в землянках, на полу в деревенских избах и просто на земле — способствовал их размножению. Партизаны называли вшей «автоматчиками». От них спасала баня. Завшивленное белье прожаривалось на каменке или утюжилось на согнутом и накаленном над костром листе жести.
Ко всем бедам зимой добавлялась еще одна, и очень страшная — волки. Их развелось в лесах неимоверное количество, особенно к зиме 1943/44 года. Расплодились они благодаря тому, что в местах, по которым прокатилась война, лежало очень много незахороненных трупов, количество которых постоянно пополнялось карательными отрядами. Днем волки отлеживались в чащобе, а с вечера собирались в большие стаи. От них не спасались одиночки, даже вооруженные до зубов. Большие стаи не обращали внимания даже на выстрелы. Как правило, встретившийся с волчьей стаей партизан успевал сделать всего один выстрел и тут же разрывался на куски. На посты и в секреты начальники караулов меньше двух партизан не назначали. Для создания звукомаскировки в расположении отрядов строго запрещалось стрелять без крайней необходимости. Волки настолько осмелели, что иногда начинали ходить по расположению лагеря, выискивая, чем бы поживиться, и загоняя на деревья часовых. Устроившись внизу под деревьями, урча и скалясь, звери стерегли их до тех пор, пока не вызволял подоспевший караул.