Я так и не нашел в официальных источниках места захоронения этого парня из солнечного Ташкента, на основе истории которого бы могли снять блокбастер. Наверное не я один хотел бы возложить цветы к памятнику этому человеку, бойцу Красной Армии, который даже в плену вызывал уважение у немцев своим несгибаемым характером бойца, но... я даже не знаю, есть ли у него могила.
Андрей Борзенко родился в 1920 году в Ташкенте. Из его раннего детства и юности известно только то, что он занимался боксом у американского чемпиона США по боксу Сиднея Джексона, который осел в России еще до Октябрьской Революции. С этим тренером Андрей получил титулы чемпиона Узбекистана в тяжёлом весе и южных республик СССР. Летом 1940 года мастера спорта по боксу призвали в Красную армию, начало войны он встретил в районе Киева. Вместе с сотнями тысяч других солдат он оказался в «Киевском котле» и попал в плен. Рядового Борзенко определили в шталаг и вместе с другими такими же рядовыми солдатами, где он участвовал в восстановлении Киева после боев. Кормили пленных плохо, иногда один раз в день, раненые и слабые бойцы умирали, сильные быстро превращались в дистрофиков.
Историю Андрея Борзенко нельзя проследить по каким-то официальным сводкам или его мемуарам - всего этого нет. Его история появилась на свет благодаря послевоенной встрече Борзенко и Георгия Свиридова - советского писателя. Как и Андрей Борзенко, он был мастером спорта по боксу и чемпионом Средней Азии. Более того, он был лично знаком с американским тренером Андрея Борзенко по боксу.
На одном из послевоенных турниров Свиридов заметил на ринге ожесточенный поединок между Андреем Борзенко и боксером - поволжским немцем. Андрей Борзенко не боксировал, он избивал своего соперника. Девять (!!!) раз он отправил немецкого спортсмена в нокдаун, прежде судьи остановили бой. После боя Свиридов разговорился с Борзенко и узнал его историю, по которой потом написал книгу «Ринг за колючей проволокой», это книга об Андрее Борзенко. История, изложенная Борзенко, поначалу показалась писателю не совсем реалистичной и он обратился к архивам КГБ СССР, выясняя правильность имён, которые называл Борзенко. Только после этого книга была издана, но в книге фамилия Андрея была изменена на Бурзенко.
И всё же наверняка после прочтения данной статьи найдутся те, кто скажет, что Свиридов - мастер приключенческого жанра и многое в книге - художественный вымысел. С такой категорией читателей предпочитаю не спорить - они есть и их не переубедить. Но одно дело - ставить под одинаковое сомнение байки рыбака и совсем другое - фронтовика, прошедшего ужасы Бухенвальда. Это где -то за гранью цинизма и человеческого воспитания.
Андрей недолго пробыл в шталаге - его, крепкого парня, вместе с другими здоровыми пленными отправили в Германию на работы. Сразу Андрей не хотел терять свободу. Прошел лагеря и пытался бежать. И вот - Бухенвальд. Андрей до этого уже побывал в трех концлагерях, но вид бараков этого лагеря заставил его содрогнуться. Его, как и всех новичков поместили в карантинный блок Малого лагеря.
По неофициальной традиции новых пленных первыми посещали так называемые «зелёные» (они носили на груди отличительный знак - матерчатый треугольник зеленого цвета) - немецкие уголовные преступники, убийцы, рецидивисты, которые пользовались покровительством коменданта концентрационного лагеря штандартенфюрера Карла Коха. Кох предоставлял им более терпимые бытовые условия (они получали дополнительное питание и забирали почти все посылки из Красного Креста) и давал им некоторую власть внутри лагеря. «Зелёные» исполняли все указания эсэсовцев: нещадно избивали узников за малейшую провинность, заставляли их работать по двенадцать-четырнадцать часов в сутки, терроризировали политических, выявляли евреев, и таким образом держали в страхе весь лагерь. Это была задумка Коха - система физического и морального уничтожения, где узники уничтожали друг друга, снимая с немцев ответственность за преступления.
В первый же день у Андрея трое уголовников из «зелёных» попытались отобрать куртку. Отработанным ударом Борзенко уложил одного из них на пол, остальные уголовники не стали лезть в драку. Заключенные тут же спрятали Андрея в толпе, нашли место на дальних нарах. Андрей не знал, что в лагере действовала законспирированная подпольная группа и его боксерские навыки заметили те, кому надо.
Дело в том, что комендант Бухенвальда штандартенфюрер Карл Кох продолжал работать над своей системой уничтожения заключенных руками других заключенных и стал за каждого убитого активиста выплачивать по двадцать марок. Упитанные «зелёные» под видом спортивных состязаний устраивали боксёрские поединки с теми, кто мог сплотить вокруг себя заключенных и убивали их, доказывая одновременно «превосходство силы и духа высшей арийской расы».
Информация о двух побегах Андрея Борзенко - из Дрезденской гестаповской тюрьмы и Ганноверского «Шталанга» – лагеря военнопленных, дошла до Бухенвальда и на одежду Андрея пришили белый круг с красным яблоком посредине - мишень. Эта нашивка была у штрафников и тех, кто убегал из концлагерей. В иерархии заключенных это была самая страшная нашивка, хуже еврейской. Их били без всякого повода, и могли стрелять в них ради шутки.
Штрафники работали в самых тяжёлых условиях.
Подъем в 5 часов утра, умывание, кружка эрзац-кофе и триста граммов черствого суррогатного хлеба, на котором можно различить клеймо 1939 года. Хлеб на весь день. Хочешь – ешь сразу, хочешь – дели по частям. Днем штрафникам пища не полагается, но разрешен часовой перерыв. В девять часов вечера – семьсот граммов брюквенной или шпинатной похлебки с каплей маргарина. Не успеешь ее проглотить, как сигналят на вечернюю проверку. Два-три часа стояния на площади – и отбой, сон в темной клетке нар. Через пять часов все повторяется сначала. И утренняя и вечерняя проверка длятся долго. Заключенные в любую погоду стоят без шапок по команде «смирно». Дежурный монотонно выкрикивает номера узников и ждёт ответа заключенных. И вдруг - молчание. Через несколько минут становится известно, что номер такой-то умер или покончил жизнь самоубийством - бросился на колючую проволоку, через которую пущен ток высокого напряжения. Проверка продолжается.
Андрея определили в команду «новые ботинки», где они ежедневно разнашивали новую обувь для немецкой армии. Ноги постоянно были в мозолях и кровоточили. Кроме этого, Андрея, как впрочем и всех, мучал голод. Здоровый крепкий организм требовал одного: еды, еды, еды… Андрей постепенно терял силу, ловкость, здоровье, с трудом бегал по плацу в новых ботинках. Когда, обессиленный бегом, Андрей падал на разогретый солнцем асфальт плаца, он едва заставлял себя подниматься. Тех, кто не поднимался, пристреливали или добивали. Трупы бросали на тележку и везли во двор крематория. Труба дымила круглые сутки…
Андрей всё чаще стал думать о смерти - она несла с собой избавление от мук, конец страданиям. Смерть перестала пугать. Желающим покончить самоубийством охранники выдавали небольшие веревки.
Но в одно утро его отвели в госпиталь. Это означало одно - смерть от испытаний какого-нибудь нового медицинского препарата. Но вместо этого ему загипсовали ногу, сказав что у него общее заражение, и стали хорошо кормить. Ухаживал в госпитале за Андреем еврей Пельцер, с которым он ехал в вагоне в лагерь. Андрей запомнил его, потому что тот еще в вагоне заботился о раненых.
В один день в госпиталь прибыла делегация Красного Креста. Санитары спешно вымыли окна, полы, постелили чистые простыни и развесили на кроватях чистые полотенца, запретив ими вытираться. Одна из женщин делегации раздала больным черные крестики с рельефным изображением распятого Христа. После осмотра делегация принялась раздавать посылки Красного Креста с едой, но её прервал Майор СС доктор Адольф Говен (Ховен):
– Господа, прошу не нарушать наш режим, больных ждет обед. Не следует портить им аппетит. Ваши посылки мы вручим после обеда. Как вы уже успели заметить, господа, в нашем лагере всюду царит порядок и чистота. А здесь, в больнице, вы убедились, что в Германии лечат врагов государства. По возвращении, господа, вы можете рассказать во всеуслышание, что в немецких концлагерях с государственными преступниками обращаются лучше, чем в Америке со свободными гражданами.
Делегация удалилась, тележку с посылками забрали «зелёные», простыни и полотенца собрали...
Наконец Андрея выписали, дали ему робу без старых нашивок с прежним номером и переселили из штрафного лагеря. Скоро выяснилось, почему Андрея направили в госпиталь и немного откормили - это работали подпольщики лагеря. «Зелёные» уголовники практически на легальных условиях до смерти избивали изможденных пленных и Андрей, как боксёр, должен был встать на пути уголовников. По поручению подпольщиков Андрей стал выступать на боксёрских поединках.
За несколько дней до одного серьёзного боя Андрею принесли целую пачку сливочного масла и сахар, чего он не видел с начала войны. Какой ценой это было добыто, пояснять боксеру не надо было.
«Международное первенство скелетов», так презрительно именовали эсэсовцы состязания боксеров, превратилось в арену политической борьбы. Андрей был ненавистен хозяевам Бухенвальда. Уголовники могли давно убить его, но лагерфюрер Густ запретил убивать русского - он понимал, что уничтожить Андрея можно, но нельзя убить общественное мнение. В лагере, чтобы хоть немного умалить значение успеха Борзенко, распускались слухи, будто он чуть ли не абсолютный чемпион СССР. Напрасно в лагере выискивали бывших боксеров, кормили их до отвала и усиленно тренировали. Никто из них не смог устоять перед ударами советского боксера. Так Андрей победил Андрей французского профессионального боксера Жак Дулье, нокаутировал бывших профессиональных чемпионов Германии, Австрии и Венгрии, побеждал сильнейших югославских и итальянских боксеров. Подпольщики убедили Андрея, что хоть и тяжело, но надо проводить ему трех-, четырех– и шестираундовые бои, потому что это отвлекало охрану лагеря и провокаторов. А в это время группы Сопротивления по винтикам, по частям, тайно вынесенным из цехов военного завода «Густлов-Верке», вручную собирали винтовки и пистолеты. В подпольной лаборатории заряжали взрывчатку, приготовленную из ваты и кислоты, делали самодельные гранаты, изучали немецкое оружие, учились владеть самодельными гранатами и бутылками с зажигательной смесью.
Наконец немцы натравили на русского боксера одного из главарей преступного мира, бывшего боксера-профессионала Вилли. Вилли для потехи эсэсовских офицеров часто демонстрировал свое «искусство» в подвале крематория: с одного удара он убивал узников.
Андрею не надо было пояснять, с кем ему предстояло драться. Как и последствия, что будет с ним, если он выиграет бой.
Выдержка из книги:
Приход Вилли зрители встретили коротким молчанием. Они с удивлением смотрели на ринг.
Через веревки перешагнуло что-то громадное, волосатое и устрашающее. Это был не человек, а какое-то звероподобное существо. Квадратное тело плотно сидело на жилистых волосатых ногах. Покатые плечи, длинные, свисающие до коленей, руки, покрытые буграми тугих мышц, волосатая выпуклая грудь. Лицо Вилли - большая, выступающая вперед челюсть, крючковатый нос, рот почти до ушей и маленькие, глубоко сидящие в глазных впадинах глаза.
Андрей уворачивался от огромных кулаков Вилли, понимая, что одного попадания нациста будет достаточно для прекращения боя, и выжидал свой момент. После одного запрещенного приема судья попытался сделать Вилли замечание, но он одним ударом отправил его на веревки. Начался неравный бой. Бой без судьи, без ограничения времени, без правил. Запрещенные приемы - удары открытой перчаткой, локтем, удары по затылку и ниже пояса стали постоянными.
Та победа далась Андрею очень тяжело. Пока он пытался придти в себя, его схватили под руки и отнесли в карцер. Позднее оказалось, что так его спасли от немцев и уголовников, желающих рассчитаться с Андреем за поражение Вилли.
К тому времени открылся второй фронт, однажды союзники даже бомбили лагерь, и сочувствующих заключенным и ненавидящих немецкий режим стало больше. Они то и помогли организовать «разгон» зрителей боксерского поединка и доставить боксера в безопасное место.
Шла весна 1945 года. Немцы пытались спрятать следы преступлений и расстрелы пленных шли круглосуточно. Гиммлер лично приказал отправлять в Бухенвальд пленных и неугодных для режима людей на уничтожение. В начале апреля под сильной охраной в Бухенвальд прибыл запломбированный эшелон. Когда открыли двери, ужаснулись даже эсэсовцы: во всех девяти вагонах – трупы… Оказалось, их нигде не принимали и поезд ездил со станции на станцию 12 дней.
11 апреля началось восстание заключенных. Лагерь был освобожден и ликовал.
После окончания Великой Отечественной Андрей Борзенко вернулся в родной город - Ташкент. Он поступил в медицинский университет и стал хирургом, спасая людей на операционном столе. Иногда продолжал боксировать. Только после смерти Сталина Андрей Борзенко, вернувшийся с войны без наград и вызывавший поэтому подозрение, рассказывал про его пребывание в концлагере Бухенвальд. Лишь в 1989 году он получил медаль «За участие в Великой Отечественной войне». По некоторым источникам, когда СССР был на грани распада, Андрей уехал из Ташкента в Россию, где в 1992 году, в возрасте 72 лет, скончался. В нищете, на съёмной квартире в Ленинградской области.
Страшно подумать, но возможно у него даже нет могилы, куда бы можно было принести цветы и поклониться.
Подписка на мой канал позволит вам не пропустить новые, интересные и полезные публикации для близких