Документ о том, как надо наказать Германию за совершенные преступления, впервые был представлен на первом заседании Европейской консультативной комиссии 15 января 1944 года английским представителем генералом У. Стрэнгом. В меморандуме, который подготовила британская сторона, были изложены условия и механизм обеспечения оккупации Германии. Англичане были настроены весьма решительно: Великобритания выступила за «полную военную оккупацию» Германии, ее разоружение, ограничение территории Германии рамками 1937 года, разделение страны на оккупационные зоны и т.д. США и СССР поддержали меморандум, хотя определенные разногласия по вопросу оккупации все же имели место. Так, западные союзники допускали возможность оккупации Германии на 10 и более лет. Руководство Советского Союза критиковало такую позицию, обвиняя союзников в том, что ОНИ «превращают оккупацию в постоянно действующий фактор своей агрессивной политики в Европе». Нарком (с 1946 года — министр) иностранных дел СССР В.М. Молотов ис
Документ о том, как надо наказать Германию за совершенные преступления, впервые был представлен на первом заседании Европейской консультативной комиссии 15 января 1944 года английским представителем генералом У. Стрэнгом. В меморандуме, который подготовила британская сторона, были изложены условия и механизм обеспечения оккупации Германии. Англичане были настроены весьма решительно: Великобритания выступила за «полную военную оккупацию» Германии, ее разоружение, ограничение территории Германии рамками 1937 года, разделение страны на оккупационные зоны и т.д. США и СССР поддержали меморандум, хотя определенные разногласия по вопросу оккупации все же имели место. Так, западные союзники допускали возможность оккупации Германии на 10 и более лет. Руководство Советского Союза критиковало такую позицию, обвиняя союзников в том, что ОНИ «превращают оккупацию в постоянно действующий фактор своей агрессивной политики в Европе». Нарком (с 1946 года — министр) иностранных дел СССР В.М. Молотов ис
...Читать далее
- Документ о том, как надо наказать Германию за совершенные преступления, впервые был представлен на первом заседании Европейской консультативной комиссии 15 января 1944 года английским представителем генералом У. Стрэнгом. В меморандуме, который подготовила британская сторона, были изложены условия и механизм обеспечения оккупации Германии. Англичане были настроены весьма решительно: Великобритания выступила за «полную военную оккупацию» Германии, ее разоружение, ограничение территории Германии рамками 1937 года, разделение страны на оккупационные зоны и т.д. США и СССР поддержали меморандум, хотя определенные разногласия по вопросу оккупации все же имели место. Так, западные союзники допускали возможность оккупации Германии на 10 и более лет. Руководство Советского Союза критиковало такую позицию, обвиняя союзников в том, что ОНИ «превращают оккупацию в постоянно действующий фактор своей агрессивной политики в Европе». Нарком (с 1946 года — министр) иностранных дел СССР В.М. Молотов использовал любую возможность, чтобы выступить за скорейшее заключение с Германией мирного договора и прекращение ее оккупации. Конкретное урегулирование вопроса относительно зон оккупации Германии было достигнуто и зафиксировано в Протоколе соглашения между правительствами СССР, США и Великобритании о зонах оккупации Германии и об управлении «Большим Берлином» от 12 сентября 1944 года и подтверждено на Ялтинской конференции в феврале 1945 года. К оккупации было решено пригласить и Францию с выделением ей особой зоны.
Небезынтересно, что все малые страны Европы, включая даже Люксембург, пожелали участвовать в оккупации Германии и требовали ужесточения оккупационного режима. Так, правительство Нидерландов потребовало не вести на Равных никаких переговоров с Германией «и пока немцы не перевоспитаются и не изживут нацистские теории, понятия и идеологию, рассматривать их как людей с диким мировоззрением»
Сталин к союзникам относился настороженно. Он вообще считал военную коалицию временной и вынужденной мерой и не рассчитывал на ее долгожительство. Да и союзники сами давали повод сомневаться в их последовательности при выполнении взятых обязательств. Сталин, например, не мог простить союзникам, что те, несмотря на обещание, долго тянули с открытием второго фронта. Когда в июне 1944 года союзники все же начали свою десантную операцию в Нормандии, Красная армия уже освободила почти всю захваченную немцами территорию Советского Союза и вступила на территорию Чехословакии и Польши. Уже мало кто сомневался, что СССР сможет одолеть гитлеровскую Германию и без западного участия. И открытие второго фронта было вызвано не желанием помочь Красной армии быстрее добить врага, а скорее опасением, что советские солдаты, разгромив Германию, могут пойти дальше. Вот чего по-настоящему боялись лидеры государств-наших союзников.
Начальник Главного развед управления Красной армии генерал-лейтенант И.И. Ильичев 24 апреля 1945 года прислал начальнику Генерального штаба Красной армии генералу армии А.И. Антонову тревожную докладную записку. Он сообщал, что руководитель военной миссии США в Москве генерал Дж. Р. Дин, будучи в Вашингтоне, высказал предположение о необходимости круто изменить американскую политику в отношении русских. Он обвинил советское руководство в том, что должностные лица в Москве искусственно создают всевозможные недоразумения, допускают оскорбления американцев, в частности, летчиков, совершивших вынужденные посадки, плохо обращаются с освобожденными — американскими военнопленными, не допускают американских экспертов в Гдыню, где находились захваченные советскими войсками новейшие типы немецких подлодок и т. д. Генерал Дин даже советовал отменить очередной американский конвой в Мурманск. ГРУ также стало известно, что глава английской военной миссии в Москве контр-адмирал И.Р. Арчер поддержал предложение Дина. Добытые разведчиками эти и другие сведения только укрепляли Сталина в мысли, что союзникам доверять нельзя. Собственно трения и подозри - тельность в отношении друг друга у СССР и стран антигитлеровской коалиции существовали всегда. Но до победного 1945 года они отошли на второй план, поскольку предстояла жестокая борьба с общим врагом.
Примеров того, как союзники сотрудничали, уважая друг друга, было немало. Когда в ходе советского наступления на Берлин со стороны некоторых представителей гитлеровской клики и верховного командования вермахта были предприняты попытки договориться о сепаратной капитуляции перед англо-американскими союзниками, генерал Эйзенхауэр, верный союзническому долгу, решительно отверг предложения немцев о подписании сепаратного соглашения о прекращении военных действий.
В спокойной обстановке при взаимном понимании национальных интересов решались сложные вопросы и в рамках органа верховной власти в оккупированной Германии союзнического Контрольного совета, хотя и здесь не обходилось без разногласий и острых дискуссий. В тот же период западные власти с пониманием относились к усилиям советских представителей добиваться точного и полного выполнения в западных зонах обязательств по репарациям, реституциям в пользу Советского Союза и репатриации советских граждан. Со своей стороны оккупационные власти западных держав благодарили органы СВАГ за их поддержку в розыске могил павших союзных военнослужащих в Восточной Германии. 17 октября 1946 года французский главнокомандующий в Германии генерал П. Кениг обратился в СВАГ с просьбой разыскать и вернуть Франции вывезенный оккупантами исторический вагон № 24190, в котором в 1918 году был подписан акт о перемирии между Антантой и Германией.
Вагон был найден, передан французским властям и водворен на прежнее место. Со своей стороны генерал Кениг возвратил Советскому Союзу шесть тысяч научных трудов, вывезенных немцами из Института металлов, расположенного в Харькове.
Когда выходящая в советской зоне газета Nacht Express опубликовала критическую в отношении американской военной администрации статью, СВАГ оштрафовала редакцию на солидную сумму, и об этом было сообщено в прессе.