На мгновение он заколебался, а затем перед ним снова возникли мечты о достатке

Обезьяна не сделала ни малейшего движения, чтобы напасть на русского, но даже в этом случае человек не был слишком уверен в том, что может произойти, если он вмешается в дикого зверя, теперь полностью возбужденного до звериной ярости, и с запахом свежей пролитой крови, свежим в его ноздрях. На мгновение он заколебался, а затем перед ним снова возникли мечты о достатке, которые этот великий антропоид, несомненно, воплотит в реальность, как только Павлвич благополучно доставит его в какой-нибудь большой мегаполис, такой как Лондон. Капитан теперь кричал ему, чтобы он отошел в сторону, чтобы он мог выстрелить в животное; но вместо этого Павлвич подошел к обезьяне, и хотя волосы мужчины задрожали у корней, он преодолел свой страх и схватил обезьяну за руку. "Пошли!" - скомандовал он и потянул, чтобы вытащить зверя из толпы моряков, многие из которых теперь сидели с широко раскрытыми от страха глазами или отползали от своего победителя на четвереньках. Медленно обезьяна позволила отвести себя в сторону, и при этом не выказала ни малейшего признака желания причинить вред русскому. Капитан остановился в нескольких шагах от странной пары. "Отойди в сторону, Сабров!" - скомандовал он. "Я посажу этого зверя туда, где он больше не будет жевать способных моряков". "Это была не его вина, капитан", - взмолился Павлвич. "Пожалуйста, не стреляйте в него. Мужчины начали это — они напали на него первыми. Видите ли, он совершенно нежен — и он мой — он мой — он мой! Я не позволю тебе убить его", - заключил он, поскольку его наполовину разрушенный менталитет заново рисовал удовольствие, которое можно было бы купить за деньги в Лондоне — деньги, на которые он не мог надеяться, не получив такой неожиданной прибыли, какую представляла обезьяна.