-Людочка, одолжите, пожалуйста, мне Ваш телефон, хочу жене позвонить, – раздался у меня над головой вкрадчивый голос Миши Лактионова.
Был уже вечер, я дежурила постовой медсестрой в психоневрологическом диспансере. Шесть лет назад меня позвала на эту работу одна знакомая, с которой мы когда-то учились вместе в медицинском колледже.
Мне повезло устроиться на должность в отделение, где лежали люди со здоровой физиологией. Психические отклонения эти пациенты получали из-за сильных стрессов и потрясений.
Вот, например, Миша Лактионов год назад потерял семью на пожаре. Сам он служил в то время в МЧС и именно в этот день и в этот час тушил пожар и спасал людей на своём участке. Приехал со смены домой, а вместо дома – одни головешки.
Потом говорили, что сынишка Миши нашёл в лесу патроны и бросил их в печь. Патроны начали взрываться, выбили дверцу из печи, угли вывались на пол, загорелся дом. Сынишка запаниковал, забился под кровать. Пока его взрослые искали в дыму, все и задохнулись в доме.
Миша как увидел всё это, потерял сознание и впал в кому. Когда Миша очнулся, то стал таким, как сейчас, странным человеком. Он как будто забился в раковину и закрылся от внешнего мира, отказываясь верить, что жены его уже нет в живых и только робко обижался, что та не приходит его навещать.
Мне было жаль Мишу, и я, конечно, уделяла ему очень много внимания, гораздо больше положенного по инструкции.
У Миши была красивая, спортивная фигура, мужественное лицо. Он напоминал мне секретного агента из фильмов. А ещё он был начитан, правда читал, в основном, приключения.
- С детства люблю приключения и фантастику читать, вот и сыну Ромке это же нравится, – говорил он и мрачнел.
Я старалась перевести разговор на другую тему, но Миша не слушал.
- Надо будет как-нибудь поговорить с сыном, чтоб он начинал читать и классику, а то вырастет таким же сорвиголовой, как папка, – продолжал Михаил и начинал хитро улыбаться.
Я уже привыкла к перепадам его настроения и почти не обращала на них внимания. Врачи утверждали, что с Мишей всё в порядке, он сам не желает выходить из своего странного состояния. Возможно, какой-то новый стресс вывел бы парня из ступора, в котором он застрял.
Как-то раз один из наших пациентов раздобыл зажигалку и поджёг занавески. Всё в диспансере было пластиковое, поэтому огонь разгорелся быстро. Я тогда была на дежурстве и выводила больных во двор. Миша Лактионов стоял внизу и безучастно смотрел на происходящее. Когда я выводила последнего пациента из задымленного помещения, то не выдержала и упала в обморок. Больной вышел один и начал мычать невразумительно, мол, она там, там, упала.
В этот момент что-то рвануло в коридоре, и клуб чёрного дыма вырвался прямо с лестничного пролёта. Пожарные уже приехали и начинали тушить огонь. За этим взрывом все отвлеклись и не заметили, что меня нет. Только больной, которого я выводила, всё ходил между людьми и повторял, что «она там, там».
Наверное, я так бы и осталась навеки в этом горящем диспансере, если бы не Миша. Когда тот больной подошёл к нему и сказал, что «она там», Миша весь напрягся, встряхнул головой, как бы смахивая с себя морок беспамятства и рванул со всех ног в горящее помещение. По дороге он выхватил у одного из пожарных дыхательный аппарат и на бегу надел на себя баллон с воздухом и маску спасателя. Всё это он проделал быстро, видимо, сказались годы тренировок и опыт тушения пожаров.
В общем, вошёл Миша в горящее здание странным психом, а вышел полноценным, здоровым человеком. Меня он завернул в чехол от пианино, и вынес на улицу. Во дворе уже стояли Скорые, так что меня быстро откачали, и слегка обгоревшее тело Миши более или менее привели в норму.
Конечно, потребовалось ещё время, чтобы Миша окончательно восстановился. Я потом лежала в больнице, он приходил навещать меня. Думаю, Миша вернулся из своего забытья благодаря тому, что у него появился хоть какой-то смысл в жизни в виде меня. Поэтому, когда он предложил мне сойтись и жить вместе, я не отказала.
Теперь уже столько лет прошло после всего. Я по-прежнему работаю в диспансере, а Миша вернулся в МЧС. Мы поженились, и я родила Мише сына, который так же, как его папа, любит читать приключения. О прошлом мы стараемся не вспоминать. Только раз в году идём всей семьёй на кладбище, чтобы молча посидеть у четырёх могильных плит с одинаковой датой смерти.
