Постоянное местопребывание Бюро было определено в Белграде, в Русском доме имени императора Николая II, в помещении бывшей Государственной комиссии. С 11 июня 1941 г. Бюро включилось в обязательную регистрацию всех русских эмигрантов в Сербии, начатую по приказанию немецких властей управой города Белграда еще 22 мая, и выдачу каждому, достигшему шестнадцатилетнего возраста, специального постоянного удостоверения личности, которое по требованию германских властей являлось и удостоверением об арийском происхождении. Согласно результатам переписи, в Белграде на 13 августа 1941 г. проживали 7020 совершеннолетних подданных Российской империи без другого гражданства, около полутора тысяч россиян, принявших иностранное гражданство. Всего в столице Сербии в то время проживали 11 133 русских людей[46].
Уже 15 мая М.Ф. Скородумов опубликовал развернутый приказ № 1 по Бюро. В нем была представлена структура и изложены задачи деятельности Бюро. Указывалось, что Бюро будет иметь 6 отделов, которые возглавили следующие лица: канцелярия и финансовая часть — полковник Н.Л. Неелов, секретариат Бюро — капитан А.А. Обатуров, культурно-просветительные заведения — ротмистр И.В. Рычков (административно-хозяйственная часть), учреждения Российского Общества Красного Креста — профессор, доктор Н.В. Краинский (на него также возлагалось руководство научно-учебной частью всех русских учебных заведений и учреждений, носящих научный характер), административный отдел — сенатор С.Н. Смирнов, регистрация и печать — А.В. Ланин. Сообщалось о подготовке официального списка русских колоний на территории Сербии с обязательным утверждением начальников колоний, подотчетных М.Ф. Скородумову. На базе бывшего Русского научного института формировалось высшее научно-учебное заведение с подразделением на ученый и учебный отделы, с вхождением в него всех военно-научных и учебных сил под руководством профессора Н.В. Краинского. Русско-сербская гимназия в стенах Русского дома действовала беспрерывно до прихода советских войск в 1944 г. Летом 1941 г. была открыта и благотворительная столовая для беднейших русских эмигрантов.
В том же приказе Скородумов оповестил русскую общественность, что все существовавшие до тех пор русские организации и общества закрыты распоряжением властей и должны сдать всю отчетность и наличность на хранение в финансовый отдел Бюро. По усмотрению начальника Бюро некоторые из организаций могли получить разрешение на свое дальнейшее существование. То же касалось и разрешения выпуска периодических и непериодических изданий на русском языке, с тем что тут требовалось разрешение и немецких властей, согласно существовавшему специальному распоряжению о печати в Сербии. Были запрещены какие-либо непосредственные обращения отдельных русских эмигрантов, организаций или групп к немецким или сербским властям, все подобные прошения должны были следовать только через Бюро.
Кроме сухих строк приказа, необходимо было донести до эмигрантов суть произошедших изменений, поэтому уже 16 июня М.Ф. Скородумов адресовал эмигрантам письменное обращение, появившееся на стенах Русского дома. В обращении констатировалось тяжелое положение русской эмиграции в результате «тяжелой катастрофы, которую перенес приютивший… [эмигрантов. — А.Т.] братский… по крови народ», а также упоминались последовавшие в последнее время «незаслуженные гонения и оскорбления», вызванные пропагандой со стороны агентов Англии и коммунистического интернационала. Скородумов сравнил произошедшее с событиями 1917 г., «когда те же агенты погубили и нашу Родину и тоже, прикрываясь именем Царя, предательством сверху и глупостью снизу, разрушили нашу Родину». Более того, он выразил свою уверенность, что, несмотря на временное недопонимание сербским народом поведения эмигрантов, «пройдет немного времени и обманутый сербский народ поймет» русских, которые, исходя «из прошлого опыта России, предвидели и хотели… спасти… от происшедшей катастрофы».