Эти неформальные связи базировались на общности мировоззрения: ностальгическая любовь к России, преданность православию, общее консервативное мировосприятие, отрицательное отношение к коммунистическим идеям и большая или меньшая уверенность в том, что крайне левые взгляды необходимо подавлять всеми мерами, в том числе насильственными. Показательны в этом смысле пристрастие русских эмигрантов к лекциям на военные темы, воспитанию мальчиков в кадетских школах и популярность книг на военную тематику[10]. Все это в местных югославских условиях связывалось с лояльностью к Югославии и правящей сербской династии Карагеоргиевичей. Такая лояльность находила поддержку у значительного числа сербской элиты и выражалась в дружественном отношении к русским эмигрантам. Сербскую элиту возглавляли король Александр Карагеоргиевич (1888–1934) и патриарх Варнава (Росич) (1880–1937), обучавшиеся в императорской России и испытывавшие личные теплые отношения к русским эмигрантам. Вследствие этого русская колония в Югославии, основанная бывшими активными участниками Гражданской войны и членами их семей, превратилась в центр правой иделогии в русской эмиграции, который разительно отличался от либеральных эмигрантских центров Праги и Парижа[11]. На это сразу же обращали внимание те русские эмигранты, которые прибывали в Сербию из других европейских стран, как, например, Н. Волковский, специальный корреспондент газеты «Сегодня», прибывший на Конгресс русских писателей и журналистов в 1928 г.: «На станции Нови-Сад — точно из гроба вставший живой образ далекого-далекого прошлого: генерал в русской форме с двумя Георгиями. Здесь, в Югославии, еще многие русские военные сохранили свою старую форму. Вообще положение русских здесь настолько отличается от их правового положения в остальной Европе, что попадаешь точно в иной мир»[12]. Такой теплый по отношению к эмигрантам климат предвоенной Югославии выражался не только в русофильских настроениях части правящей элиты (до середины тридцатых годов), но и в крепкой антикоммунистической позиции, которую занимали югославские власти. До 1940 г. Югославия не имела дипломатических отношений с СССР. Практически на всем протяжении существования югославского королевства (а точнее, с 1920-го по 1942 год) деятельность коммунистической партии в Югославии была строго запрещена. Те, кто призывал к «возмущению мира и спокойствия государства, проповедовали, оправдывали и хвалили диктатуру, революцию или другое насилие», подвергались тюремному заключению, а «оказывавшие вооруженное сопротивление властям» коммунисты подлежали крайне жесткому суду военного трибунала.
После смерти застреленного короля Александра и отравленного патриарха Варнавы, роль «русофилов» в правящей среде Королевства Югославиz сократилась. Управление государством перешло к принцу-регенту Павлу. Павел Карагеоргиевич родился в Петербурге от брака Арсена Карагеоргиевича и Авроры Павловны Демидовой, по рождению был русским подданным (перешел в сербское подданство лишь в 1904 г.), однако, будучи воспитанником Оксфорда, все свои интересы и симпатии связывал с Британией, а точнее, с консервативными кругами английской правящей элиты. Более прохладно, чем его предшественник, относился к русским и преемник патриарха Варнавы — патриарх Гавриил