Бытует мнение, что СМИ, сообщая о подробностях тех или иных преступлений, провоцирует потенциальных преступников делать то же самое. Сюда относится любого рода криминальная хроника, и в том числе — стрельба в школах. Начиная с американского примера, который даже стал нарицательным — школа «Колумбайн». Теперь речь идёт о «колумбайнерах» или даже «колумбайн-сообществах» в сети.
С этим ведётся некая «борьба», в том числе с помощью приклеивания ярлыка «шок-контент» на те или иные публикации или новостные сообщения. Для эмоционально-оценочных сообщений по поводу тех или иных новостей хорошо подходит ярлык «экстремизм».
Аргументом за ограничение подобного рода информации служит обычно то, что эта информация является неким «триггером» для людей, склонных к преступному поведению, а также «восприимчивость подростков». Любопытно, что «казанский стрелок» Ильназ Галявиев совершил своё преступление в возрасте 19 лет.
Итак, призывы к СМИ и социальным сетям в основном звучат как «должен делаться нужный акцент» (почему то или иное делать «не следует»), и что весь контент «необходимо фильтровать».
Смогут ли на что-то повлиять «акценты» и «фильтры»? Чисто статистически — наверняка, да. Если считать потребителей контента человеческой «массой» (или, используя более мягкое словечко — «народом»). Но каждый отдельный человек, который мнит себя личностью, вряд ли хотел бы, чтобы ему «фильтровали» и «акцентировали» новости, не так ли? Мы хотим знать обо всём негативе, который нас окружает, в максимальных подробностях, причём эти подробности должны быть предельно правдивыми. И знать мы это хотим хотя бы ради собственной безопасности, что вполне естественно.
Так где же выход? Идеальным выходом было бы вскрытие истинных причин происходящего в каждом конкретном случае. Однако, истинные причины могут оказаться чересчур неприятными... Например, вдруг мы придём к выводу, что государство (вообще, как явление) является главным источником преступности? Или, что система детского образования в любом цивилизованном обществе построена на доминировании и психологическом насилии, а главный прививаемый в ней навык — умение подчинять и подчиняться, находясь в жёсткой всепроникающей социальной иерархии? Или, что гораздо прозаичнее — правда невыгодна абсолютно конкретным людям, которые хотят скрыть своё разгильдяйство, некомпетентность и тривиальный злой умысел.
Здесь вступает в конфликт личное и общественное (коллективное). Общество или коллектив должны огораживаться от негатива, «фильтровать» и «акцентировать», скрывать, утаивать нежелательную информацию, иметь идеологию и пропаганду. В отличие от этого, личность стремится к максимальной свободе и истине без прикрас.
Наибольшая опасность для личности со стороны общества состоит в формировании предвзятости, когда идеи, навязанные общественным образованием, идеологиями и пропагандой, начинают казаться глубоко личными. Это самый настоящий гипноз, когда навязанные извне идеи воспринимаются реципиентом как собственные.