Подчас слово «богема» звучит словно синоним роскоши: сразу представляется полумрак просторного особняка, томные приглушенные голоса, дорогая одежда, дорогие интерьеры и громкие имена вокруг…
Однако обволакивающее французское «bohéme» вовсе не означает нарисованной выше картины: на самом деле, с точки зрения истории, это творческая прослойка, талантливая, не имеющая стабильного дохода.
Первоначально «les bohémiens» называли цыган, населивших Париж в далеком 1427 году. Шумный и разгульный образ жизни, уличные гадания и мелкое воровство, типичные для новых обитателей столицы, не могли не раздражать коренных горожан, отчего вплоть до второй половины 19 века принадлежать к богеме едва ли было престижно.
Всё изменилось с выходом в свет романа Анри Мюрже «Сцены из жизни богемы». Произведение было посвящено яркой и по-цыгански кипучей жизни парижских студентов. Именно тогда «bohéme» и приобрело то переносное значение, которое стало привлекательным для молодежи и чарующим её по самому своему звучанию. «Богема» совершила прорыв не только в литературе: 1 февраля 1896 году в туринском Teatro Regio впервые прозвучала одноименная опера Пуччини, а либретто по произведению Мюрже написали Луиджи Иллика и Джузеппе Джакоза.
Важно и то, что Анри Мюрже был отнюдь не первым человеком, употребившим слово в новом качестве, но именно он сделал его общеупотребительным.
Излюбленным местом новоиспеченной богемы станет кафе Momus и его популярность только возрастёт благодаря Жану Курбе и Эдуард д’Англемону. Кафе станут для представителей нового течения (или контркультуры, как пишут в некоторых источниках) не просто местом встречи: здесь они будут обменивать идеями и генерировать новые, здесь они будут наблюдать за жизнью буржуазии, здесь сформируются их общие взгляды. Еще одним памятным местом для Мюрже и Курбе стала Brasserie des Martyrs, шумное и прокуренное кафе на Rue des Martyrs.
На картине Винсента Ван Гога «Терраса кафе на Монмартре» можно увидеть типичное заведение для встреч парижской богемы, большинство из которых по сей день находится в сердце французской столицы. Однако уже в начале 20 века многие Bohemians перебрались на Монпарнас, а за ними туда перебрались и многие любимые ими cafés и brasseries.
Чем было вызвано переселение творческой интеллигенции? Во многом исключительно денежным вопросом. После Первой мировой войны жилье на Монмартре подорожало (до 1860 года холмы считались отдельной деревушкой, парижским пригородом), а «гора Парнас» стала гораздо более привлекательной для «фланировавшей» богемы.
На Монпарнасе откроются кафе «Closerie des Lilas», «Куполь» и «Ротонда», иностранными посетителями которых станут и Эрнест Хемингуэй, и Генри Миллер, и Илья Эренбург… Именно о завсегдатаях одного из этих кафе («Ротонды») автор романа «Старик и море» напишет: «Почти все они бездельники, и ту энергию, которую художник вкладывает в свой творческий труд, они тратят на разговоры о том, что они собираются делать, и на осуждение того, что создали художники, получившие хоть какое-то признание».
Еще одним пристанищем парижской богемы станет Сен-Жермен-де-Пре. «Район, знаменитый тем, как свободно здесь живется», — так охарактризует его режиссёр Жан Душе.