Поэзия Ирины Чудновой — тонкий слой на границе миров. Миров человеческих и остальных.
***
Каждая осень приносит хрустящие вести с родины.
Не утешай себя!
В конце октября снег до весны заносит стылую грязь.
Март обнажит улиц синюшные жилы
и перекрёстков скользкий опасный магнит — выжили!
Вы — жили.
Листья багряные здесь в октябре
могут разве присниться — иного власть.
Революции сопло карманное, одряхлевшая пасть
через десятки лет, через все эти:
поднять, подхватить, нести, уронить, украсть,
сдать на свалку истории, гальванизировать —
каждое поколение учило свою матчасть.
Склонные к повторению внуки, опять повторят
историю прошлого века-витка,
даже издалека
стыжусь наблюдать (мать! мать! мать!) желание всё
поделить-отнять, всех уравнять в бедности…
…ежеосенний синдром перемен,
вызванный недостатком светового импульса
на сетчатке глаза и витамина «Д» —
гибельная страсть к красному.
30.10.2003, Пекин, Шанди, Сили
***
Моя усталость — высокородная птица,
глубоководная рыба,
колонковая кисть
в двадцать одно касание пишущая
угасание взгляда и тяжесть век.
Моя усталость — седая волчица,
скупость движений,
лопаток подкожный бег.
Сократившись до влажного следа улитки,
до скрипа ночной половицы,
озвучившей твой шаг,
не спеша растекаюсь смычком по волосу скрипки,
светом по стёршейся грани гроша. Усталость.
Виски, левой рукой зажав в горсти —
веки дрожат, дыхания ритм бесконечно
на выдохе сбит —
слышу, как ветер в оконную раму стучит,
скалится зеркало. На часах три
стрелки мотают клубки сахарно-ватного времени.
Моя усталость — неутомимый, морщинистый, медлительный слон,
раскачивает хоботом-маятником
в забытьё ли, в сон,
втаптывая…
25.02.2005 Пекин, Шанди, Сили
***
Над водой зависла стрекоза,
плачет за кладбищем зимородок.
У любви упрямый подбородок
и животворящие глаза.
Здесь лениво плещется весло,
здесь скрипит соха, здесь ветер в поле…
Мне с тобой не очень повезло,
но с другою повезёт не боле.
Ведь любить — талант и ремесло
птиц подбитых ставить на крыло.
Зимородок канул в синеву,
вой над свежевырытой могилой.
Пахнет клевером, сырою силой,
нынче смерть порядком накосила —
Значит время баб валить в траву,
чтобы вспомнить, отчего живу.
16.01-03.02 2012 г., Пекин, Лунцзэ
Дорожный речитатив
лошади под капотом обессилели
словно некованые
овса неевшие
скользят, спотыкаются —
что-то не катится им по приграничью
ничейными землями
тайными тропами
что-то не ходится им —
где-то оно заплутало, моё настоящее, где? —
спрашивал, не отвечает небо
только туман развешивает —
горький
кисейный, киселистый
только охапки листьев стелют и стелют деревья —
голые, словно правда
жалкие и беспощадные
словно
время
словно ещё не прошедшее время
словно моё непрошеное
не-прошлое —
догоняй, лови!
22.10.2019, 06:45, Санкт-Петербург, Большая Подьяческая
перед вечностью
Цикада
Хмельней стрекочет, не о своей глася
Блаженной доле, но вдохновенная
От бога песен.
Алкей. К Аполлону (пер. Вяч. Иванова)
..только цикада поёт.
И. Ч.
Даже если вот он — предел всему,
не страшась незримого пришлеца,
доверяй дыханию моему
до конца
до — покуда смерть не рассеет нас,
открывая зла наготу —
быстротечен век, бесконечен час
с нерождённой цикадой во рту.
19.05.2020, Пекин, Лунцзэ
Читать подборку полностью в журнале "Формаслов"