— Вы можете ответить на один вопрос, — мягко сказал Шеппард, — но при этом я хотел бы подчеркнуть, что отнюдь не собираюсь ничего вам внушать, ничего не предполагаю заранее и откровенно признаюсь, что в этом деле ничего, совершенно ничего не понимаю.
— Что это за вопрос? — резко, почти грубо бросил Грегори, чувствуя, что бледнеет.
— Почему вы вообще не допускаете возможности иного объяснения, кроме чисто криминального?
— Но ведь я уже говорил, говорил неоднократно! Потому что альтернатива здесь одна — чудо!
— Вы так считаете? — произнес Шеппард, как бы вдруг опечалившись. Он встал, приглаживая полы сюртука. — Ну что ж, пусть так. Алиби Скисса, о котором я говорил, необходимо еще проверить, не так ли? Я имею в виду случай в Люисе, ибо в тот день я видел доктора только до полуночи. Мой плащ, кажется, здесь? Благодарю вас. Пожалуй, надо ожидать перемены погоды, мой ревматизм дает себя знать и мне тяжело поднять руку. Благодарю вас. Уже за полночь. Я засиделся. До встречи! Да, еще одно, может быть, в свободное время, как бы для разминки, вы займетесь выяснением и сообщите мне, кто это здесь, в кабинете, так скрипел, когда мы беседовали? Это-то не было чудом, не так ли? О, прошу, прошу не изображать такого удивления, ведь вы это хорошо слышали! Может быть, даже слишком хорошо? Выход по лестнице, прямо вниз и через эту гостиную с зеркалами, я не путаю? Нет, прошу, не провожайте меня. Входная дверь на замке, но я заметил, что там торчит ключ. Вы можете позже ее запереть, воры не свирепствуют в этом районе. Спокойной ночи, а прежде всего спокойствия и благоразумия.
Он вышел, а Грегори поплелся за ним, не совсем отдавая себе отчет в том, что делает. Шеппард, не колеблясь, проследовал через анфиладу комнат и сбежал по лестнице к подъезду. Детектив спускался за ним медленно, держась за перила, словно пьяный. Входная дверь неслышно захлопнулась. Грегори добрался до нее, замкнул на ключ, дважды повернув его в замке, потом вернулся наверх с гудящей головой, с воспаленными, словно от огня, глазами. Он так и рухнул одетым на постель. В доме теперь царила полная тишина, в окнах маячили далекие огни, часы тикали тихо, и он лежал так довольно долго.
Через некоторое время ему показалось, что лампа на столе светит слабее, чем раньше. "Вероятно, я страшно переутомился, — подумал он, — надо заснуть, иначе завтра буду ни на что не годен". Но он даже не пошевельнулся. Что-то похожее на облачко или полоску дыма промелькнуло над пустым креслом, в котором до этого сидел Шеппард, но ему это было безразлично; он лежал безвольно, вслушиваясь в собственное дыхание. Неожиданно послышался стук.
Три четких, раздельных удара заставили его повернуть голову к двери. Однако он по-прежнему не вставал. Стук повторился. Он порывался сказать: "Войдите", но не мог; в горле у него пересохло, словно после попойки. Он встал, направился к двери и, взявшись за дверную ручку, замер, ибо неожиданно, подобно внезапному лучу света, его осенило. Он понял, кто стоит по ту сторону. Рванув ручку на себя, Грегори высунулся в темноту — за дверью никого не было. Он выбежал в длинную полосу света, падавшую из распахнутых дверей, с вытянутыми руками, чтобы не налететь на того, кто должен был находиться поблизости, но ничего не обнаружил.
Он шел дальше и дальше, эхо его шагов становилось все громче. "Как огромен этот дом", — подумал Грегори; одновременно он заметил высокую фигуру, отступавшую в боковой коридор. Он устремился туда, ответом ему был легкий, стремительный топот ног, кто-то убегал от него. Неожиданно прямо перед собой он увидел захлопнувшиеся двери, ворвался вовнутрь и с трудом удержался перед кроватью, застланной голубым одеялом. Он смущенно попятился, ибо узнал комнату мистера Феншоу. Лампа с алебастровым в прожилках абажуром висела столь низко над столом, что почти касалась его; стол был прислонен к кровати, в глубине, у стены, высился шкаф с выпуклыми дверцами, а у стены, смежной с его комнатой, стояли два женских манекена, какими пользуются в салонах мод. Они были обнажены, и свет лампы поблескивал на их кремовых туловищах. У обоих были красивые настоящие волосы, и один из них, обращенный к Грегори, с учтивой, мертвой улыбкой на лице, мерно постукивал пальцем в стену. Грегори оторопел.
В этот самый момент он увидел сидевшего на полу за манекеном старого мистера Феншоу, который тихонько хихикал, словно кашлял. В обеих руках он держал нитки, тянувшиеся к рукам и туловищам манекенов, и ловко двигал ими с помощью небольших рычажков, какие можно увидеть за кулисами театра марионеток.