Потому что все, что тебе нужно — это брат. И ты не хочешь объясняться, но

И одну мысль Ковь всосала с молоком матери, с леденцами бабушки, укрепила с бабкиными подзатыльниками, пинками и щипками: аристократам нельзя верить. Иногда ей снилось бабкино лицо, изборожденное морщинами, как сморщенное яблоко, поджатые губы, белые слепые глаза: нельзя, нельзя, нельзя. Ковь усвоила это накрепко, а кошмар этот не давал забыть пройденного. Это потом появился Васка, но он неправильный аристократ, его вечно с человеком путают, а Ложка — он что ни на есть настоящий. Руки у него такие… А влюбляться в тех, кому верить нельзя — это, наверное, Ковь в бабку и пошла… «Я объяснюсь». — Ложка пожал плечами, — «Теперь, когда Шайне объявила кровный долг, молчать больше нет смысла, хотя я не хотел вмешивать брата; видишь — мне нет смысла тебя покупать». — Тогда зачем? «Я благодарен тебе за то, что ты его не оставила?» — Предположил Ложка. — «Думай, что хочешь, мне просто не сложно сделать тебе приятное…» — …и набрать в глазах брата несколько дополнительных очков… «Не уверен, что мой метод сгодится для набора очков. Есть еще одна маленькая тонкость, с которой ты вряд ли согласишься… и он», — Ложка сгорбился и стал похож на большую черную сову со своим крючковатым носом и темными кругами под глазами, — «Я не могу дать тебе имя чужого рода, потому что тут начнут докапываться не Школьный секретариат, но целый род… поэтому, по сути, я уже достаточно долго предлагаю тебе замужество». В комнате резко перестало хватать воздуха. Ковь захлопала ртом, как выброшенная на берег рыба, и только проскользнувшая мысль о том, как глупо она опять выглядит, помогла ей взять себя в руки. Ну, по крайней мере, закрыть на мгновение рот, набрать побольше воздуха и разразиться гневной тирадой. — А где мои браслеты? Фанфары? Фейерверки? Ужин, в конце концов? — Возмутилась она, и, не в силах поверить, уставилась на Ложку, — Ты совсем с дуба съехал? Крышу ветром унесло, мозги птицы расклевали? Оно тебе надо? И это что — маленькая тонкость? Да она размером с этот замок, эта твоя тонкость! С целый мир размером, то-о-онкость! Ложка картинно поморщился, накрыл ладонями уши. Дождавшись, когда ее пыл поутихнет, отнял руки от головы, и продолжил: «Подумаешь, это же не так важно! Будешь Ковия Диерлих, как будто есть в этом что-то позорное. Пара лет счастливого фиктивного брака, за которые мы немного примелькаемся в столице, и я дам тебе развод… Доучишься спокойно в Школе — не придется возвращаться туда, откуда Васка тебя похитил, в эту свою пасторальную деревенскую жизнь. Хороший молчаливый преподаватель этикета, немного прилежания — и никто больше не примет тебя за крестьянку, я гарантирую». — Я не понимаю, зачем тебе это, — Ковь помассировала виски, — Просто не понимаю. Невозможно, чтобы было просто так. Нельзя ему верить. Ему даже родной брат не верит. Она же не деревенская дурочка, верить каждому, в кого влюбилась? То есть деревенская и рядом с ним дуреет, как мартовская кошка, но не настолько же! Она отвернулась, чуть ли не с головой залезла в дорожную сумку — так не заметить, как у нее пылают щеки. Ну и страшна же она сейчас, страшна, как смертный грех. Невестушка.