Глава 24. Лучше мамы никто не накормит.
Целый вечер Саша не разговаривал с Варей. Впрочем, ей и так было некогда. Ведь надо было написать тезисы для конференции, а также подготовить презентацию. Ей предстояло выступать уже недели через три. Это было ее первое выступление, и ей было необходимо подготовиться очень хорошо, чтобы не ударить в грязь лицом. Да и лекций в институте будет немало. А Сашка, мол, успокоится, да и ночная кукушка любую дневную перекукует.
Людмила Ильинична рассказала и мужу, и своим подругам, какая невестка лентяйка и белоручка. Карьеристка чёртова - всё за учебниками сидит и готовит как попало. Плохо она кормит ее драгоценного сынулю.
- Да оставь ты их в покое, они сами разберутся, - уверял ее Геннадий Петрович.
- Гена, а если бы я тебя плохо кормила, тебе бы это понравилось?
- Мы же с тобой блокадники и ели в детстве что придется.
- Да, но уже 50 лет прошло после войны, и всё изменилось. С тех пор как я за тебя замуж вышла, стала ежедневно готовить, чтобы ты не голодал. Но я была старше Вари - мне было 28 лет, а тебе 29.
- Люда, ты хорошая хозяйка, не спорю. Но уж больно въедливая.
- Но я же им добра желаю.
- Самое лучшее добро, что ты можешь для них сделать - дать им возможность самим научиться и готовить, и вести хозяйство, и договариваться.
- Ох и договорятся они до развода!
Людмила Ильинична поняла, что с мужем каши не сваришь, ибо он безразличен к делам молодой семьи и решила поговорить с подругой Светланой, которая не так давно ей жаловалась какая-де у нее ужасная невестка: мало того, что не готовит, так еще и свинья - засрала всю квартиру. Но у Людмилы хоть невестка отдельно живет, а Светлана "пригрела змею", теперь ее черта лысого выгонишь к маме. "Повезло тебе, Люда, что твоя невестка решила снять жилье", - сказала Света. Ну что ж, может и повезло, но бедный Саша корячится на работе чтобы платить за какую-то каморку на окраине Питера. Она, было, начала разрабатывать план перевоспитания нерадивой Вари, но случилось иначе.
После Вариного первого выступления на конференции ребята решили отметить это событие. Вика давно звала их в гости, а им всё было некогда, и вот, наконец, они выкроили время из своего плотного графика. Варя с утра ничего не ела, т.к. у нее не было аппетита и думала, что поест в гостях. А когда она вызвалась помочь Вике на кухне, она вдруг ощутила такой приступ тошноты, что еле добежала до туалета. Вика испугалась:
- Варя, ты случайно не беременна?
- Да вроде нет. Мы решили повременить с ребенком.
- Ты не выносишь запаха еды? Давно ли?
- Да только сейчас. С утра ничего есть не хотела.
- Обязательно проверься. У меня такая же была история когда я Настю в себе носила.
Весь вечер Варя ничего не ела кроме хлеба и соленых огурцов - вроде от них не тошнило. Когда они собрались домой, Вика дала ей в дорогу еще немного огурцов и мандаринов. Хорошо, что хоть на метро не укачивает. Назавтра ей пришлось отпроситься с работы и провериться. И действительно тест подтвердил беременность. Ну и ну! Ведь предохранялись же, черт побери! А как же научная работа? Неужели отложить придется?!
- Варечка, я так рад, что у нас будет сын или дочь, - сказал Саша. - Я Настю люблю, но это ж не мой ребенок.
- Я тоже, Сашенька. Но мне очень плохо. Я совершенно не могу есть - всё назад возвращается.
- Лежи и отдыхай. Если надо, я вызову врача. А пока сам себе что-нибудь приготовлю.
Через несколько дней Варю с сильным токсикозом положили в больницу. Об этом Саша сказал только отцу и сестре. Геннадий Петрович, с одной стороны, переживал за невестку, а с другой - радовался, что станет дедом второй раз.
- Ну что? Тебя удивляет почему Саша сам себе готовит? - говорил он жене. - Варя-то беременна.
- Беременна? - воскликнула Людмила Ильинична, испытав противоречивые чувства: с одной стороны, ей хотелось стать бабушкой второй раз, а с другой - она боялась, что с ребенком они с Сашей не справятся.
- Да-да, ее положили в больницу.
- А что, у нее угроза выкидыша?
- У нее сильный токсикоз. Она ничего не может есть, потому и не готовит. А ты, дурочка, ее обвиняла.
Людмиле Ильиничне стало стыдно. Назавтра она позвонила Саше на работу и велела прийти к ней вечером. Он так и сделал. Она его досыта накормила и спросила, в какой больнице Варя.
- А зачем тебе это? - спросил он.
- Как зачем? Твоя жена носит в себе моего внука, и я не могу оставаться безразличной. Мы с отцом обязаны ее навестить в больнице.
- Ну если так, тогда другое дело.
- А ты можешь ужинать у нас пока Варе не станет лучше.
- Спасибо, мама.
- Все равно лучше матери никто тебя не накормит, - как бы в шутку сказала Людмила Ильинична.
- Люда! - осадил ее Геннадий Петрович. - Прекрати свои дурацкие шутки. Давай лучше думать как Варе помочь - она же нам не чужой человек. Она родит нам внука или внучку.
К Варе в больницу приходила золовка и принесла ей банку соленых огурцов.
- Вика, спасибо. Но у меня специальная диета. Я не знаю, разрешит ли мне врач есть огурцы.
- Да уж, мой племянник или племянница заставляет тебя мучиться, - засмеялась она.
- Ничего, если всё будет хорошо, дней через десять меня выпишут.
Вика ушла, а через пару часов пришли свекры.
- Варечка, здравствуй, - сказали они. - Как ты себя чувствуешь?
- О, Людмила Ильинична! Геннадий Петрович! Здравствуйте. Я уже лучше себя чувствую.
- Ты знаешь, Саша очень испугался когда тебя положили в больницу, - сказала Людмила Ильинична.
- А я тоже испугалась, что и сама не могла есть и ему не могла готовить.
- Ну ничего, ты не беспокойся, он у нас ужинает пока ты в больнице.
- Спасибо, что кормите его, - сухо ответила Варя свекрови.
- А ты лежи, ни о чем не беспокойся. Ты должна нам родить здорового внука.
Когда свекры ушли, Варя была очень недовольна, что Саша не сам готовит, а к матери ходит ужинать. "А что же будет потом, когда я рожу? - думала она. - Я же не смогу кашеварить ежедневно, а мама далеко. Дай-то бог с ребенком справиться. Нет, этому надо положить конец. Как бы его приучить готовить?"