Приближался полдень. В капитанской каюте, располагавшейся в кормовой части ходового мостика, капитан Эдвард Дж. Смит попрощался со своими гостями. Затем он подписал рапорт компании, в котором сообщал, что судно загружено и готово к плаванию, машины и котлы в рабочем состоянии. Эдвард Дж. Смит был самым опытным и самым известным капитаном, плававшим в Северной Атлантике. Этот шестидесятидвухлетний широкоплечий человек с седой бородой и приятным тихим голосом требовал от команды железной дисциплины, но в то же время пользовался всеобщей любовью благодаря своему такту и чувству юмора. Когда в исключительных ситуациях он, отдавая приказ, вынужден был повышать голос, тот, кого это касалось, вылетал пулей. Капитан Смит всем своим обликом производил впечатление абсолютной надежности и у команд судов, которыми он командовал, всегда пользовался безграничным доверием. Такое же доверие испытывала к нему и компания "Уайт стар лайн", что вскоре подтвердил ее генеральный директор Дж. Брюс Исмей. Э. Дж. Смит работал в "Уайт стар лайн" тридцать два года. За это время он был капитаном на семнадцати судах, включая "Оушеник" и "Олимпик". Кроме столкновения "Олимпика" с крейсером "Хок", о чем мы еще расскажем, у Смита никогда не случалось аварий. Он дослужился до звания командора компании, высшего офицерского звания, и был самым высокооплачиваемым капитаном в британском торговом флоте. В то время как лучшие капитаны "Кунарда" получали около 600 фунтов стерлингов в год, а самые опытные руководители судоходной компании "Пенинсула энд ориентал стим навигейшн", чьи пассажирские суда ходили в Австралию, - около 900, Смит получал 1250 фунтов. Компания "Уайт стар лайн" всегда доверяла Смиту самые лучшие суда, впервые отправлявшиеся в плавание, поэтому Брюс Исмей предложил, чтобы на мостике "Титаника" в его первом плавании стоял капитан Смит, хотя тот уже имел право уйти на отдых. Командование самым большим пассажирским судном в мире в его триумфальном плавании по трансатлантической линии должно было завершить долгую и успешную карьеру Э. Дж. Смита, а это плавание - стать его последним рейсом. Но судьба распорядилась так, что этот рейс в буквальном смысле слова стал для Смита последним. Когда "Титаник" еще стоял на якоре в Саутгемптоне, капитан Смит вызвал всеобщую сумятицу, потребовав в последнюю минуту заменить старшего помощника У. М. Мэрдока Г. Т. Уайлдом, служившим у Смита в этой должности на "Олимпике". Компания без возражений удовлетворила требование своего командора, и Уайлд на данный рейс был переведен с "Олимпика" на "Титаник". Но это вызвало серьезные перестановки. У. М. Мэрдок вынужден был занять место первого помощника Ч. Г. Лайтоллера, тот - место второго помощника Дэвида Блэра, а последний - уйти с судна. Остальные четыре офицера "Титаника" остались на своих местах. Произведенные перестановки, хотя, возможно, у капитана Смита для замены старшего помощника были серьезные основания, вызвали огорчение. Бесспорно, были разочарованы У. М. Мэрдок, в последний момент смещенный на более низкую ступень служебной лестницы, и Лайтоллер, уже работавший первым помощником на "Оушенике". Недоволен был и Блэр, поскольку ему пришлось собрать свои вещи и уйти с "Титаника". В письме, которое он сразу же написал сестре, Блэр жаловался: "Это замечательное судно, и я очень огорчен, что не смогу принять участие в его первом плавании". Через несколько дней, вероятно, он уже не так сожалел об этом.
Проблемы были не только у офицеров, но и почти у всей команды. Большая часть механиков, матросов, кочегаров, смазчиков и стюардов пришла на "Титаник" в основном за неделю до отплытия. Это был слишком небольшой срок, чтобы создать слаженную команду и привыкнуть без труда ориентироваться на столь огромном судне. Ситуацию осложнила и крупная забастовка шахтеров, проходившая именно в тот момент, когда "Титаник" должен был выйти в море. Нехватка угля затронула все крупные судоходные компании, и "Уайт стар лайн" не была исключением. "Титанику" для его 159 ненасытных топок требовалось 650 тонн угля в день, и для того, чтобы ему вообще отправиться в рейс, компания вынуждена была отказаться от плановых рейсов своих судов "Оушеник" и "Адриатик", а их уголь передать в бункеры "Титаника". Но и этого оказалось недостаточно, и "Уайт стар лайн" закупила топливо у других судов, в частности у американского "Нью-Йорка".
Многие члены команд небольшого "Оушеника" и еще меньшего "Нью-Йорка", также оставшегося у причала, были наняты на "Титаник". На огромном судне они чувствовали себя растерянно, особенно члены команды "Нью-Йорка", когда утром поднялись на борт "Титаника", готовившегося к отплытию. Они не знали ни как выглядит судно, на котором им предстояло работать, ни должным образом свои обязанности, они даже не были знакомы друг с другом. Не лучше чувствовали себя и матросы "Олимпика", переведенные на "Титаник", поскольку их судно было поставлено на ремонт после недавнего столкновения с крейсером "Хок".
Отмена рейсов нескольких судов компании "Уайт стар лайн" привела к тому, что значительное число их пассажиров пересело на "Титаник". Одни приветствовали такое изменение, другие вовсе не были от него в восторге. Плавание на "Титанике" было дорогостоящим удовольствием, и билет II класса стоил дороже билета I класса на тех судах, на которых люди собирались совершить путешествие; кроме того, многих пугала именно огромность судна. Других не устраивало то, что это было его первое плавание. Ведь такое событие для каждого судна всегда связано с массой всевозможных суеверий.
Несколько важных особ, которые собирались принять участие в первом рейсе, отказались от него. В их числе был и Дж. Пирпонт Морган, находившийся в это время в Лондоне и намеревавшийся на "Титанике" вернуться в Соединенные Штаты. Он был не совсем здоров и по совету врачей уехал лечиться на французский курорт Экс. По тем же причинам отказался от участия в первом плавании лорд Пирри, президент судоверфи "Харленд энд Волфф". Американский посол во Франции отменил плавание из-за задержки своего преемника. Так же поступил и Генри Клей Фрик, один из ближайших сотрудников американского миллионера Эндрю Карнеги. Промышленный и финансовый магнат Альфред В. Вандербилдт и его жена отказались от поездки перед самым отплытием. Их камердинер, горничная и багаж остались на судне и через четыре дня утонули вместе с "Титаником".
Почти перед самым полуднем на "Титанике" раздался удар сигнального колокола и над Саутгемптонским заливом далеко разнеслось эхо судового гудка, извещавшего, что самое большое судно в мире выходит в плавание. Друзья и родственники пассажиров, журналисты, фотографы и прочие посетители спешно прощались, обменивались пожеланиями и устремлялись на берег. Последними покинули судно портовые чиновники. Буквально перед тем, как был поднят трап, примчались несколько запыхавшихся кочегаров с матросскими чемоданами через плечо и стали настойчиво требовать пропустить их на судно. Сержант, стоявший у трапа, отказался пропустить их на палубу. Они препирались и жестикулировали, пытаясь объяснить причины своего опоздания. Но сержант был неумолим. Решительным жестом он прервал дискуссию, трап был убран, и опоздавшие остались на берегу, продолжая шумно протестовать. До конца своих дней эти люди, вероятно, были признательны неизвестному сержанту, который благодаря непреклонному чувству служебного долга и дисциплине не позволил им ступить на последний трап, соединявший "Титаник" с причалом, и тем самым буквально спас им жизнь.
Через некоторое время на судно прибыл лоцман Джордж Боуйер. Как только он ступил на палубу, на мачте взвился флаг, оповестивший о его присутствии. Затем лоцман представился капитану Смиту, стоявшему на мостике. Командиры судов, приходивших в Саутгемптон, называли Боуйера "дядюшка Джордж". Он был одной из наиболее известных фигур в порту, где его предки служили лоцманами из поколения в поколение. Сам он начал службу с двенадцати лет, более тридцати лет проводил суда, и "Уайт стар лайн" всегда прибегала к его услугам, когда выходило в море или возвращалось в порт одно из ее судов. После непродолжительного разговора с капитаном лоцман отправился удостовериться, все ли готово и на местах ли офицеры: старший и второй помощники капитана на баке, первый помощник на корме, третий на кормовом мостике, четвертый на ходовом мостике у машинного телеграфа, готовый передавать команды лоцмана и капитана в машинное отделение, пятый помощник на ходовом мостике у телефона. На причале для отдачи швартовых приготовилась целая бригада: пятнадцать человек у носа и пятнадцать у кормы "Титаника".
Как только капитану Смиту доложили, что последний трап убран и закреплен, лоцман взялся за дело. Его команду "Подать буксиры!" пятый помощник капитана передал по телефону на нос и на корму. Вскоре был принят доклад, что команда выполнена. Слабое подрагивание корпуса указало на то, что глубоко под палубами заработали машины. Последовали новые команды лоцмана. На причале отдали швартовы, крепившие нос и корму к мощным береговым тумбам, и матросы быстро выбрали их, намотав на вьюшки. Затем принялись за дело буксиры. Более чем 250-метровый корпус "Титаника" сантиметр за сантиметром начал удаляться от причала. Наконец лоцман скомандовал: "Малый вперед!" На ходовом мостике четвертый помощник капитана перевел ручку судового телеграфа, в машинном отделении раздался звонок, и два бортовых винта пришли во вращение. "Титаник" пошел в море.