После разгрома османского флота при Синопе и ряда поражений турецкой армии на Кавказском театре Стамбул оказался в крайне затруднительном стратегическом положении. Опасаясь, что султан выйдет из войны, победа в которой значительно усилит Россию, Англия, Франция и примкнувшее к ним Сардинское королевство объявили Николаю I войну. Это произошло 28 марта 1854 года.
В общей сложности союзники имели до миллиона человек (включая флотские экипажи). Очень скоро австрийский император, которому русский монарх в 1848 году, помог подавить восстание в Венгрии и сохранить целостность державы, теперь предъявил своему благодетелю ультиматум немедленно покинуть Дунайские княжества.
Австрия при поддержке Пруссии сосредоточила в Галиции и Трансильвании армию в 50 000 человек. Более того, австрийское командование с разрешения турецкого султана ввела свои войска на стратегически важные плацдармы Нижнего Дуная. Российским частям пришлось снять осаду с турецкой крепости Силистрия и покинуть Дунайские княжества. Так в результате грубейшего политического просчёта Николай I оказался один на один с коалицией сильнейших держав Европы.
Союзники планировали нанести главный удар в Крыму. Коалиционеры намеревались разгромить русские черноморские базы и ликвидировать черноморский флот. Вспомогательные удары предполагалось нанести по российским портам, расположенным на Балтийском, Белом и Охотском морях.
В период 13-18 сентября союзная эскадра (34 линейных корабля, 54 паровых фрегатов, 300 транспортных судов) пристала к берегам Евпатории. Там беспрепятственно высадился 62-тысячный экспедиционный корпус (28 000 французов, 27 000 англичан, 7000 турок при 207 орудиях).
Развитие военно-технической доктрины главных участников антироссийской коалиции было на ступень выше. Гладкоствольные французские и английские ружья имели дальность боя 300-500 шагов, а нарезное оружие – до 1200. Британская армия была оснащена нарезным оружием почти на 55 %, а французская более чем на 33 %. Турецкие и сардинские войска нарезного оружия практически не имели.
Вооруженные силы Франции к началу войны достигали 539 000 человек: 383 000 пехотинцев, 86 000 кавалеристов, а также 70 000 строевых лиц в артиллерийских, инженерных и тыловых частях. На вооружении французских пехотинцев были гладкоствольные ружья с ударным замком и штыком, а также нарезные ружья. Кавалеристы имели палаши, пистолеты, карабины, а уланы – пиками.
Артиллерия Франции по праву считалась лучшей в мире по дальности, скорострельности, длительности эксплуатации и степени надёжности. В то же время английские пушки имели одну из самых ненадёжных репутаций в вопросах прицельности и точности. В вопросах комплектования войск, тактики и стратегии ведения кампаний и сражений французское командование до сих пор придерживалось наполеоновских стандартов и методик.
Английская армия в 1854 году насчитывала 144 000 солдат и офицеров: 120 000 в пехоте, 12 000 в – артиллерии, 10 000 – в кавалерии, 2000 – в инженерных и тыловых частях. Артиллерийский парк состоял из 600 орудий.
Постоянные войска комплектовались наёмно-вербовочным способом, как на территории самого королевства, так и в её многочисленных метрополиях и колониях. Английский батальон имел списочный состав в тысячу человек. Два батальона сводились в полк, 2-3 полка – в бригаду, а уже из бригад формировали дивизии.
С 1850 года действующая турецкая армия («низам») комплектовалась путём рекрутских наборов, проводимых и среди мусульманского населения, и среди христианского. На службу призывали мужчин в возрасте 20-25 лет. Срок службы составлял 12 лет (5 в регулярных частях и 7 в резерве). Кроме рекрутов во время войны формировались и иррегулярные (главным образом конные) части.
Отдельного упоминания заслуживают отряды – «башибузуков», набиравшихся из числа мусульман, проживавших в Малой Азии и Албании. Башибузуки (в переводе с турецкого – «сорвиголова», «головорез», «безголовый», «с испорченной головой»). Башибузукам не платили жалования, они получали только оружие и продовольствие. На войне башибузуки использовались в основном как карательные отряды, а в мирное время их привлекали для несения внутренней службы в отдаленных местностях.
Эти отряды отличались изощренной жестокостью и беспощадностью по отношению к мирному населению и пленным, неуправляемостью, практически полным отсутствием понятия дисциплины, склонностью к грабежам, насилию, мародёрствам и прочим бесчинствам. Боевая ценность башибузуков была низкой ввиду плохой профессиональной подготовки.
Во время войны против России численность турецких вооруженных сил достигала 400 000 человек: 136 000 в действующих частях, 116 000 составляли рекруты из зависимых территорий (66 000 были набраны в дунайских провинциях, 50 000 – в Северной Африке), 80 000 резервистов, 50 000 «башибузуков».
Высшим организационным соединением турецкой армии являлся корпус, в который входило около 23 000 солдат и офицеров. «Низам» состоял из 6 корпусов (36 полков пехоты – 90 000 человек, 24 полков кавалерии – 16 000 всадников, 10 полков артиллерии – 9000 человек, 2 инженерных полка – 1600 человек, а также 16 000 прочих строевых лиц).
Многонациональные силы Турции имели неодинаковый уровень боевой подготовки, различную степень вооружения и оснащения. Основная масса пехоты вооружалась гладкоствольными ружьями со штыком и тесаками. Многие пехотинцы из вассальных провинций имели ружья устаревших образцов. Кавалеристы использовали сабли, палаши, пистолеты, карабины, пики. Турецкий артиллерийский парк состоял из различных орудий европейских образцов (многие из них устаревших конструкций).
Российский флот в зоне высадки вражеских войск имел 22 фрегата (11 паровых) и 14 линейных кораблей. С суши черноморскую флотилию поддерживали 30 000 солдат полевой армии (VI-ой корпус) при 100 орудиях и 18 000 моряков. Главнокомандующим военно-морскими силами в Крыму являлся Александр Сергеевич Меншиков.
Этот правнук прославленного фаворита Петра I был незаслуженно одарен всевозможными титулами и званиями. Он имел достоинство светлейшего князя, а также обладателем сразу трёх званий – генерала от инфантерии, императорского генерал-адъютанта и полного адмирала. К моменту высадки союзников в Крыму он занимал должности морского министра Российской империи и начальника Главного морского штаба.
Увы, россыпь высших чинов и рангов Меншикова никак не соответствовала его военным дарованиям, а точнее их отсутствию. Российский главнокомандующий абсолютно ничего не предпринял для того, чтобы помешать высадке вражеских армий на своём берегу. От Евпатории интервенты двинулись на юг – к Севастополю, а в это время Меншиков, поспешно собрал разбросанные части VI-го корпуса.
На берегу реки Альма русский главнокомандующий преградил путь противнику, двигавшемуся по дороге Евпатория – Севастополь вглубь Крыма. Русская армия закрепилась на довольно сильных позициях возвышенности левого берега, представлявших серьёзную преграду даже для пехоты. Левое крыло представляло собой крутые скаты, подъёмы и обрывистый рельеф (высота его колебалась от 50 до 110 метров).
Этот гористый рельеф протянулся от деревушки Аклес, морского берега (бухта Улукуль) и устья Альмы до её изгиба напротив села Альма-Тамак. Центр позиций располагался напротив села Бурлюк, через которое шла главная дорога на Евпаторию. На правом фланге оборона опиралась на возвышенность (200-250 метров), что тянулась напротив деревушки Тарханлар.
С позиции русской армии отлично просматривался правый берег, почти открытый, лишь местами поросший виноградниками. Артиллерия и ружья могли беспрепятственно бить с господствующих высот, при этом россияне оставались для противника почти невидимыми. Князь Меншиков и его штаб слишком переоценили природные препятствия, с которыми предстояло столкнуться врагу.
Никаких дополнительных земляных укреплений и инженерных сооружений русская армия на левом берегу Альмы не сделала, хотя время и средства для этого имелись предостаточные. Несмотря на отсутствие достоверных данных, адмирал и офицеры-штабисты сочли реку непроходимой вброд. По этой причине единственный мост через Альму у Бурлюка не был уничтожен.
Большие просчёты главнокомандующий допустил и при составлении диспозиции. Так пространство от вод Улукуля до селения Альма-Тамак защищал всего один батальон Минского полка. Господствующую высоту (старые татарские укрепления на утёсе), контролирующую подступы к устью Альмы и берег бухты, контролировала одна единственная рота.
У Аклеса сосредоточились 5-й батальон Белостокского полка и 6-й батальон Брестского полка. Восточнее Аклеса, между селениями Орта-Кисек и Аджи-Булат, находился Тарутинский полк. Ещё двумя километрами восточнее стоял резерв – четыре батареи 17-й артиллерийской бригады.
В центре расположились следующие российские подразделения. В садах (напротив Альма-Тамак и Бурлюка) оборонялся 6-й сапёрный, 6-й стрелковый и сводный морской батальоны. 3 лёгкие батареи, егерский и Бородинский полки находились в первой линии, а Суздальский пехотный полк – во второй. Правый фланг прикрывали казачьи части.
Общий резерв, находившийся у Евпаторийской дороги (2,5 км от Бурлюка), составляли 3 батальона Минского полка, Волынский полк, лёгкая батарея и гусарская бригада. Всего русская армия насчитывала 35 000 человек (42,5 батальона, 27 эскадронов и 11 казачьих сотен) при 84 полевых орудиях (более половины из них были лёгкими). По другим данным россияне имели 33 000 человек при 96 орудиях.
Левым крылом руководил генерал-лейтенант В. Я. Кирьяков, правым – генерал от инфантерии П. Д. Горчаков. Меншиков номинально осуществлял общее руководство войсками, при этом он даже приблизительно не разграничил позиции каждого из своих генералов. Это привело к тому, что в ходе битвы Горчаков и Кирьяков так и не смогли выяснить, кому подчиняется Бородинский полк.
Как выяснилось позже, весь стратегический расчет Меншикова строился на том, что наступающие войска вражеской коалиции, не имея возможности преодолеть естественные преграды местности, будут в лоб атаковать высокий правый берег в лоб, что даст преимущество русской армии.
При этом, как уже было сказано ранее, об инженерном обеспечении и дополнительном укреплении позиций своих частей Меншиков не позаботился. Телеграфный холм был заблаговременно надлежащим образом укреплен и подготовлен к обороне. Точно так же дела обстояли в центре и на правом фланге русской армии. Тут успели лишь выкопать отдельные траншеи и построить Большой редут.
Важные замечания относительно состояния русской армии делает российский историк Модест Иванович Богданович: «Войска состояли из молодых солдат, ни разу не бывших в огне. Вооружение нашей пехоты, в сравнении с неприятельскою, было крайне неудовлетворительно. Кроме 6-го стрелкового и сводного морского батальонов, у нас имели штуцера только по 24 стрелка в батальоне, следовательно штуцерных всего было около 2.200 человек; к тому же полковые штуцерные не были сведены в один или два батальона, а оставались при своих ротах, и потому в бою принимали участие штуцерные только тех рот, коих были рассыпаны застрельщики: таким образом, до 700 отличных стрелков не выпустили ни одного патрона.
Напротив того, у Англичан все полки, а у Французов девять батальонов, были вооружены нарезными ружьями, да и остальные французские батальоны, стреляя из гладкоствольных ружей коническими пулями, имели преимущество над нашею пехотою. Даже в турецкой дивизии по одному батальону в каждом полку было вооружено штуцерами, следовательно, четвертая часть всего числа людей состояла из хороших стрелков».
Помимо неудовлетворительной инженерной подготовки позиций и устаревшего гладкоствольного стрелкового вооружения у русской армии имелся ещё ряд существенных недостатков. В частности, на все подразделения, подчиненные Меншикову, имелось всего два десятка карт местности, а сам главнокомандующий даже не позаботился о том, чтобы сформировать полноценный по штату и уровню подготовки офицеров штаб. Более того, будучи необоснованно уверенным в предстоящем успехе грядущего сражения, светлейший князь приглашал жителей Севастополя и окрестных селений лично понаблюдать за тем, как русская армия одолеет неприятеля.
Лучшую характеристику крымскому командующему дал будущий военный министр и реформатор Дмитрий Алексеевич Милютин, который во время Крымской войны в чине генерал-майора состоял для особых поручений при Военном министре: «Князь Меншиков во все время командования в Крыму изволил подшучивать над союзниками и над действиями наших войск в Турции и на Кавказе», потому что он был и генерал-адъютантом его величества, и адмиралом, и морским министром, и одновременно главнокомандующим крымскими сухопутными и морскими силами, и кавалером разнообразнейших орденов, но никогда не был ни настоящим моряком, ни настоящим армейским военным.
Он подшучивал всю свою жизнь над кем угодно и над чем угодно, но только не над собственной недогадливостью, исключительной несообразительностью, не над своим губительным умственным сибаритством, мешавшим ему до последней минуты думать о тревожном и неприятном, не над своей полнейшей неспособностью понять свою малую компетентность в военном деле. И чем более приближалась опасность, тем большое ослепление овладевало князем Меншиковым».
Под стать бездарно-самолюбивому и заносчивому Меншикову были многие из его военачальников. Так, генерал Кирьяков, руководивший 17-й пехотной дивизией и левым флангом, и вовсе «прославился» тем, что накануне сражения предрекал лёгкую победу, обещая силами всего лишь одного батальона «закидать шапками» врага, если он попытается атаковать его позиции.
В 9 часов утра 20 сентября 1854 года главные силы врага подошли к правому берегу Альмы и завязали перестрелку. Довольно часто можно встретить сведения о том, что войска союзников насчитывали 30 000 французов, 22 000 англичан, 7000 турок – всего 59 000 человек при 134 орудиях. При этом англо-франко-турецкие части с моря поддерживали 72 корабельных орудия их объединённого флота. Таким образом, общая численность артиллерийского парка союзников составляла 206 орудий.
По другим данным общее количество сил англичан, французов и турок доходило до 62 000 человек при 144 орудиях. Советский историк Евгений Викторович Тарле приводит следующие сведения: «У одних только французов под Альмой было 27 600 человек и 62 орудия, у англичан – 21 000 человек и 50 орудий, у турок – около 6000 человек. В общем союзники располагали в этот день 55 000 человек и 112 орудиями. Таковы официальные показания из дневника осады французского саперного генерала Ниеля…».
Как видно, превосходство противника в живой силе было 1,7-1,9:1, а в артиллерии – 2,45:1. Союзники рассчитывали, пользуясь численным превосходством и мощной артиллерийской поддержкой, нанести сразу два главных удара. Первый следовал по центру, а второй – против слабо защищённых позиций фланга генерала Кирьякова.
Союзные войска разделились на два фланга. На левом встали пять английских дивизий и объединённая кавалерия под началом генерала Кардигана. На правом крыле разместились четыре французские и одна турецкая дивизия. Ещё одна османская дивизия находилась в резерве.
Правым флангом руководил английский генерал Фицрой Джеймс Сомерсет, барон Раглан, левым – французский маршал Арман Жак Сент-Арно. Для атаки левого крыла россиян была сформирована ударная колонна дивизионного генерала П. Ф. Боске – 2 французские и одна турецкая дивизии (всего около 14 000 человек).
Атака противника хоть и прогнозировалась, но стала полной неожиданностью для частей генерала Кирьякова. Зуавы (лёгкая пехота североафриканских французских колониальных войск) успешно взобрались на высоты и россыпным строем атаковали тылы 2-го батальона Минского полка, стоявшего у деревни Аклеса. Чтобы избежать окружения и скорого истребления от меткого огня штуцеров, командир батальона – подполковник Ракович, отступил, за деревню Орта-Кисек.
Меншиков, видя движение неприятеля к устью Альмы, приказал через адъютантов передать генералу Кирьякову, что против него наступают семь или восемь батальонов, и чтобы тот был осторожен. На это предостережение самоуверенный Кирьяков отвечал: «Вижу вражеские батальоны, но не боюсь их».
Тем временем, имея подавляющее превосходство в людях и пушках, колонны генерала Боске без труда форсировали Альму. Французы быстро захватили плато, утёс и берег бухты Улукуль, ворвавшись в деревушку Аклес. Не смогли русские солдаты удержать за собой и селение Аджи-Булат. Меншиков послал в помощь левому своему крылу 4-й батальон Московского полка, усиленный 4-й и 5-й лёгкими батареями из состава 17-й артиллерийской бригады.
Разгорелась жестокая схватка за позиции у Орта-Кисек. Атаки пяти батальонов бригадного генерала д’Отмара и пяти батальонов бригадного генерала Буа поддерживали интенсивным и прицельным артиллерийским огнём с моря английские и французские суда. Несмотря на вступление в бой всех сил Минского полка и двух артиллерийских батарей, позиции левого крыла русской армии были смяты и опрокинуты.
Как верно заметил М. И. Богданович – наиболее авторитетный отечественный летописец Крымской войны: «Не успев сбросить штыками неприятеля с вершины высот, мы лишились выгод, которые представляла нам местность на левом крыле нашей позиции: таким образом, судьба сражения уже была решена прежде, нежели бой завязался в центре и на правом крыле».
Что касается командующего левым крылом, то Кирьяков отступил с занимаемых позиций в числе первых, утратив всякое руководство над своими подчиненными. На все вопросы офицеров и адъютантов штаба, а также на попытки заговорить с ним, перепуганный, ошарашенный, сбитый с толку и деморализованный генерал монотонно и отрешёно твердил одну и ту же фразу: «Подо мной убита лошадь…». Ещё несколько последующих дней бахвал и вдохновитель шапкозакидательских настроений находился в полной прострации.
Массированный рейд генерала Боске быстро принёс союзникам тактические и стратегические выгоды. Теперь появилась отличная возможность зайти в тыл российского центра. Этим манёвром было легко разрезать армию Меньшикова на две части, а затем разбить их по отдельности или заставить капитулировать.
Успех генерала Боске своевременно поддержал маршал Сент-Арно. Он двинул вперед против левого крыла русской армии части из состава дивизии генерала Ф. Канробера. 1-й зуавский полк выбил 3-й батальон Московского полка из Алматамака. Москвичи отошли на левую сторону Альмы, предав пламени оставленное селение. Попытки вернуть утраченные позиции успеха не принесли.
Наконец, завершив построение и развернув боевые порядки, вперёд двинулись и британские войска. Они были построены в две линии: первую (левое крыло) составляли Лёгкая дивизия генерал-лейтенанта Дж. Броуна и 2-я дивизия генерала Дж. де Ласи Эванса (правое крыло). Во второй линии наступали 3-я дивизия генерала Р. Ингланда и 1-я дивизия герцога Кембриджского.
Лёгкая дивизия наступала на Курганный Холм, который оборонял Казанский полк. Холм был усилен усиленный двумя редутами – Большим и Малым. Их обороняли Владимирский и Углицкий полки, а Суздальский полк прикрывал правый фланг. Общее командование обороной Курганного холма осуществлял генерал-лейтенант О. А. Квицинский.
Британские дивизии успешно форсировали Альму и двинулись на Курганный холм. Англичане стали стремительно подниматься вверх по склону, смешав свои боевые порядки. Не понятно по чьей инициативе неожиданно в контратаку устремилась русская пехота – 4-й и 8-й батальоны Казанского Великого Князя Михаила Николаевича егерского полка.
Столь малые силы не только не сумели остановить продвижение британцев, но и повлекла большие потери среди Казанцев – от огня штуцеров и английских пушек выбыло из строя много офицеров нижних чинов, а также командир полка полковник Селезнёв и оба батальонных командира. Русская артиллерия в ответ открыла огонь, но англичане понесли незначительные потери, поскольку действовали в рассыпном строю.
Британцы успешно атаковали Большой редут, выбив оттуда 3-й и 4-й батальоны Казанского егерского полка. Генерал Квицинский лично повёл в контратаку 1-й и 2-й батальоны Владимирского полка. Вот как очевидец описывает эту контратаку: «Храбрые Владимирцы, не дав неприятелю времени осмотреться в занятом им укреплении, пошли в штыки сначала без выстрела, но, подойдя близко к эполементу, приостановились, из передних взводов наших колонн было сделано несколько выстрелов, на которые неприятель, отойдя на обращенную в поле сторону вала, отвечал столь же беспорядочною пальбою. Но вслед затем Владимирцы снова пошли в штыки так решительно, что Англичане, не выждав удара, стали быстро отступать к реке, и, устроившись наскоро, открыли штуцерный огонь и канонаду».
Предприняв классическую штыковую атаку Владимирцы обратили в бегство полк Королевских фузилёров, а те в свою очередь, отступая, смешали ряды полка Шотландской Гвардии, только что взобравшегося на холм. Развивая успех, лично в атаку пехоту повёл уже сам генерал Горчаков. В простреленной в нескольких местах шинели он вёл за собой 3-й и 4-й батальоны Владимирского полка.
Владимирцы оттеснили противника до самой Альмы. Однако этот локальный успех уже не мог выправить общую неблагоприятную стратегическую ситуацию. Чтобы не оказаться отрезанным от основных сил и не попасть под орудийный огнь выдвинутой вперёд вражеской артиллерии, Горчаков начал отвод правого фланга. К тому моменту левое крыло генерала Кирьякова отступило за деревушку Анджи-Булат. К счастью для Меншикова союзники не решились на организованное преследование отступающей российской армии виду наступающего вечера, малого числа кавалерии и незнания местности.
Вот как выглядит окончание битвы в воспоминаниях одного из русских офицеров: «И вот вторая наша линия начала ретироваться, в то время когда первая пошла в штыки, как бы обреченная в жертву неприятелю, для спасения (бегства) остальной армии!.. Утомленные, изнуренные, просто разбитые должны были не уступить, но покинуть высоты, бежать с них!.. Бежали, куда?.. — и сами не знали... Потому что, по гордости ли или по недальновидности и неопытности светлейшего, не было даже назначено и пункта в случае отступления!.. Впрочем, все и все по какому-то инстинкту бежало по дороге к Севастополю. Штуцера же и артиллерия неприятельские производили в это время страшное опустошение в толпах бегущих.
Сколько офицеров, сколько солдат было ранено и убито в это время! Не более 10 000 наших удерживали за собою позицию часов семь. Артиллерия наша большое пространство уложила неприятельскими телами, и будь хоть какое-нибудь распоряжение светлейшего поумнее, вероятно наши не уступили бы своей позиции. А удержать за собою поле битвы — выгод слишком много! Но бог еще милостив был к нам: не потеряли ни одного знамени, только 3 подбитых орудия достались неприятелю».
Русская армия лишилась в общей сложности 5709 человек (среди них 4 генерала и 193 офицера). Безвозвратные потери россиян составили 2535 человек (1800 убитыми и 735 пропавшими без вести). Трофеями коалиции стали два орудия. По данным Е. В. Тарле армия Российской империи у берегов Альмы в общей сложности лишилась 145 офицеров и 5600 нижних чинов.
Наиболее подробную роспись потерь приводит М. И. Богданович: «В сражении на Алме мы потеряли: убитыми: 6 штаб-офицеров, 40 обер-офицеров и 1755 нижних чинов. Всего же 1 800 человек; ранеными: 4-х генералов (Квицинского, Куртьянова, Гогинова и Щелканова), 8 штаб-офицеров, 76 обер-офицеров и 2 611 нижних чинов, всего 2 700 человек; контуженными: 1 генерала, 9 штаб-офицеров, 47 обер-офицеров и 417 нижних чинов, всего 474 человека; без вести пропавшими: 7 обер-офицеров и 728 нижних чинов, всего 735 человек, вообще же урон наш простирался до 5 709 человек. Наибольшие потери понесла 16-я дивизия, именно: генералов 2, штаб-офицеров 9, обер-офицеров 84, нижних чинов 2 928, вообще же 3 023 человека».
Британцы лишились 2026 человек (393 убитыми и пропавшими без вести, 1633 ранеными). Урон французской стороны составил 1469 человек (276 погибшими и 1195 ранеными). Таким образом, совокупные потери англо-французских сил составил 3497 военнослужащих. У французов и британцев из строя выбыли 194 офицера (в том числе 3 генерала).
Потери турецкой стороны не известны и не указываются ни в одном из авторитетных источников. Е. В. Тарле оценивает общий урон союзников (без учёта потерь турок) в 4300-4500 человек. Немецкий историк Э. Дэниэльс считает, что британцы потеряли не менее 3000 человек, а французы – 1300.
М. И. Богданович приводит следующие данные: всего англичане и французы потеряли 3353 человека убитыми, ранеными и пропавшими без вести. Французская армия лишилась 65 офицеров и 1286 нижних чинов – всего 1351 человек (259 погибшими и 1092 ранеными).Британские потери составили 2002 человека (106 офицеров и 1559 нижних чинов) – 362 погибшими, 1620 ранеными и 19 пропавшими без вести.
Крайне нерешительный Сент-Арно и столь же осторожный Реглан довольствовались отступлением российских войск, даже не пытаясь организовать их преследование. Признавая отвагу, стойкость и мужество русского солдата, французский маршал справедливо заметил, что российская военная тактика отстала на полстолетия. В свою очередь Меншиков отвёл свои войска к южной части Севастополя, оставив все пути к важнейшей военно-морской базе для противника свободными.
Все изображения, использованные в данной публикации, взяты из открытых источников яндекс картинки https://yandex.ru/images/ и принадлежат их авторам. Все ссылки, выделенные синим курсивом, кликабельны.
Всем, кто полностью прочитал публикацию, большое спасибо! Отдельная благодарность всем, кто оценил материал, изложенный автором! Если Вы хотите высказать свою точку зрения, дополнить или опровергнуть представленную информацию, воспользуйтесь комментариями. Автор также выражает искреннюю признательность всем, кто своими дополнениями, комментариями, информативными сообщениями, конструктивными уточнениями, замечаниями и поправками способствует улучшению качества и исторической достоверности публикаций.
Если Вам понравилась публикация, и Вы интересуетесь данной тематикой, а также увлекаетесь всем, что связано с военной историей, то подписывайтесь на мой канал! Всем удачи, здоровья и отличного настроения!
ДЛЯ ПРОСМОТРА ПЕРЕЧНЯ ВСЕХ ПУБЛИКАЦИЙ КАНАЛА И БЫСТРОГО ПОИСКА ИНТЕРЕСУЮЩЕЙ ВАС ИНФОРМАЦИИ УДОБНЕЕ ВСЕГО ВОСПОЛЬЗОВАТЬСЯ ПУТЕВОДИТЕЛЕМ-НАВИГАТОРОМ (ПРОСТО НАЖМИТЕ НА ЭТУ ССЫЛКУ)