Когда колонны 16 стрелковой дивизии проходили мимо Субачюса, небольшого селения в Прибалтике, вдруг откуда-то выбежала босоногая девушка и с криками «Дядя! Дядя!» бросилась на грудь одного из красноармейцев.
Нет, она не встретила родного дядю. И не обозналась. Просто для нее любой мужчина старше 40 лет был сейчас родным дядей, а те, кто моложе – братьями. Так ждала, так надеялась на освобождение!
Колонна остановилась. Девушку отвели в сторону и принялись успокаивать. Заодно расспрашивали о житье-бытье. Солдаты обычно рады отдохнуть, а тут интересно и им стало. Столпились вокруг, молча слушают. Покуривают, а сами едва в руках себя держат от слов девушки.
Оказалось, что в годы оккупации всех ее родственников убили фашисты в лесу Паюосте, что возле Паневежиса. Только ей одной удалось вовремя скрыться. Куда податься, если нет на всем белом свете ни одной родной души? Сунулась сначала к знакомой в соседней деревне, но та пригрозила полицаями – не желала себе страшной участи, наслышана была о расправе, видать.
Получив от ворот поворот, больше стучаться в дома не решилась: а вдруг схватят? Ночь спала, зарывшись в сено на лугу. Ни свет ни заря ушла в лес. Шесть дней плутала. Пила воняющую тиной, а то и просто тухлую воду, когда хотелось пить. Когда совсем их сводило живот от голода, жевала траву и древесную кору. Но только какая это еда?
А ночью, раздирая руки и ноги, забиралась на дерево и дремала – боялась волков. А те выли, нагоняя страху. Однажды свалилась с сука на землю, но мог и листва смягчили падение, да и забралась невысоко. Однако ногу подвернула – распухла. Идти стало мучительно.
И вдруг выбрела на дорогу, а за ней дом увидела. Будь что будет! В тот момент несчастная девушка была в таком состоянии, что не страшилась и смерти. Увидав хозяина дома, оступилась еще раз и вскрикнула, падая. Мужчина поспешил к девушке, опасливо оглядываясь по сторонам.
Это был литовский крестьянин Юозас Маркявичюс. Он жил на опушке леса возле заброшенной дороги в старом доме бежавшего при установлении советской власти помещика. Все ждали, что он вернется с немцами, но не вернулся. А дом добротный пустовал. Вот и поселился в нем Юозас. Вместе с ним жили жена и сыновья. Немцы их не трогали. Местность была тихая, спокойная. Заезжали иногда по пути воды набрать. Расспросят тогда об обстановке – и снова укатят.
И не знали фашисты, что в своем доме укрывал Юозас беглых евреев и просто несчастных людей, которых разыскивал оккупационный режим.
Первым набрел на его дом еврей из Субачюса. Он был с тремя детьми. Жалко стало людей, приютил, хотя и боялся сильно. Затем был адвокат из Варшавы, чудом бежавший из лагеря для военнопленных, где содержался вместе с солдатами. Потом были еще люди. И вот эта девушка… Вместе с сыновьями обустроил для них землянку неподалеку.
Юозас ничего не говорил об этих людях своей жене и сыновьям запретил. А сама она в лес не ходила – боялась партизан. Муж ее сестры служил у немцев, поэтому опасались. Жена лишь только удивлялась, насколько прожорливы стали муж с сыновьями, а те почти всю еду относили спасенным.
Зимой, чтоб дым из землянки не выдавал, накаливал с сыновьями камни, оборачивал в тряпье и относил мерзнущим людям. Почти год помогал этим несчастным Юозас Маркявичюс. И в момент освобождения не желал и слышать ни о какой благодарности. Он поступил так, как должен был поступить любой человек.