Ван Гога не устаешь переоткрывать, не судите строго, но мне его образ иногда напоминает Фауста, который встречает своего Мефистофеля, вручает ему свою душу и взамен получает творчество - настолько громадная разница между голландским Ван Гогом, темным и мрачным, и художником французским с его яркими, эмоциональными шедеврами. Это разговор как раз о первом, голландском Ван Гоге.
Вряд ли Ван Гог слышал о Достоевском, но он прекрасно был осведомлен о Толстом. Хоть он и не читал его произведений, по крайней мере, упоминаний об этом нет, но он точно знал о толстовстве и идеях хождения в народ. Эти идеи в одном из писем вызвали у него невероятный восторг, правда, он сомневался в здравом рассудке самого графа. Именно в ранний голландский период образы крестьян, рабочих, городских трущоб стали главной темой его творчества. Причем, этот период слишком темный и слишком мрачный, у голландского Ван Гога нет ни одной светлой и жизнерадостной картины. Поэтому он не столь известен, как его яркие и эмоциональные французские шедевры. Но при чем тут тогда Достоевский, спросите вы? Именно в раннем вангоговском творчестве и возникает знаменитый парадокс Достоевского. Писатель утверждал, что рождение творчества невозможно без глубокого внутреннего содержания, только через трагедию и страдание можно создать нечто великое. Парадокс этот, конечно, чисто русский и не свойственен европейцам, но Ван Гог был уникален и редко исходил из здравого смысла, он не любил поверхностных и отвлеченных суждений. Поэтому весь первый период его творчества и оказался связан с накоплением некоего творческого содержания, поиском смысла жизни.
Винсент был сыном сельского протестантского пастора из южноголландской области Брабанта. Причем изначально сам факт его рождения был довольно мрачен - он родился день в день ровно через год после смерти своего первенца-брата, в память о котором и был наречен Винсентом Виллемом. Конечно, для той эпохи это не было чем-то необычным – при большой детской смертности новорожденного часто называли именем прежде умершего ребенка. Кстати, затем у него родилось еще двое братьев и три сестры. Само семейство Ван Гогов было довольно почтенным: его мать была дочерью придворного переплетчика книг, а один из дядей - вице-адмиралом флота. Но все-таки традиционно на протяжении нескольких поколений Ван Гоги избирали для себя торговлю искусством и церковное служение. Поэтому, когда Винсенту исполнилось 16 лет, его отправили в Гаагу к дяде, совладельцу филиала знаменитой фирмы Гупиль, которая занималась продажей картин. Здесь в Гааге он и открывает для себя творчество Милле, благодаря которому крестьянская тема станет центральной для его раннего творчества.
Вскоре Винсента переводят в Англию, в лондонский филиал фирмы, куда, судя по письмам, он отправляется абсолютно гордый своим карьерным ростом. В Лондоне его и настигает первая безответная любовь, которая впервые переворачивает весь его мир с ног на голову. Даже торговля искусством превращается теперь в непримиримого врага самого искусства, которая способна убивать все живое ради низменных вкусов публики.
Поэтому, чтобы хоть как-то отыскать себя в этом мире, Винсент погружается в религию, штудирует огромное количество теологических трактатов и... решает посвятить себя служению людям и стать пастором!
Для подготовки к экзаменам на теологический факультет Винсент отправляется в Амстердам, где 15 месяцев усердно изучает богословие. Интересно, что пишет его мать в этот период: «Любое дело, за которое берется Винсент, испортят его неординарность, его странные идеи и взгляды на жизнь». И действительно, Ван Гог отказывается сдавать экзамены. Теперь все его внимание поглощает недавно открывшийся Рейксмюзеум, где он открывает для себя работы Рембрандта и Франса Хальса, начинает яростно отвергать французское искусство и высказывает истинный взгляд голландца - настоящее искусство должно создавать образы с наличием души и без внешней яркой помпезной красоты.
Итак, Винсенту 25. По протекции отца он все же был принят в школу для миссионеров, по окончании которой его направляют в Боринаж - это одно из крупнейших угольных месторождений Европы. Винсент с энтузиазмом принимается изучать местную жизнь, описывает ее как жуткую и мертвенную в самых мрачных эпитетах. А затем он решает спуститься в шахту… «Я побывал в преисподней, - пишет он брату, - шахтеры – это отверженные, рядом с которыми образы крестьян у Милле еще принадлежали миру света и могли верить в Бога. А здесь, под землей, всякая проповедь Евангелия для меня становится бессмысленной...» Теперь Винсент понимает, что только своими делами он может хоть как-то помочь этим обездоленным и начинает вести жизнь христианского подвижника. Он переезжает в полузаброшенную хижину, раздает все вещи бедным, несколько месяцев ухаживает за шахтером, получившим ожоги при взрыве в шахте (за боринажский период Ван Гог стал свидетелем трех таких взрывов). Одновременно он постоянно ругается с администрацией шахт и требует улучшений условий труда. В результате, его «безрассудное» поведение начинают воспринимать как проявление ереси, Комитет Церковного совета на 6 месяцев лишает его финансовых дотаций, а затем и вовсе запрещает к служению за «недостатком здравого смысла»…
Наступает самая тяжелая и голодная зима в жизни художника. И вот, не имея денег на дорогу, пешком Винсент отправляется в Брюссель к своему покровителю и ценителю живописи пастору Питерсену. Он показывает ему свои зарисовки из шахтерской жизни, – и тот говорит ему кратко – иди и рисуй... На обратном пути на оставшиеся гроши Винсент покупает бумагу для рисования. И теперь он твердо уверен, что хочет стать именно художником!