Элеонора Петровна радостно потирала руки, мерно шагая к окну.
В предвкушении зрелища она украдкой отодвинула штору и устремила взгляд в окно.
– Хоспадяяя, шо творится та, - будто прошелестела Элеонора. Взмахнув руками, она обернулась в сторону двери и крикнула:
- Онуфрий! Онуфрий, иди глянь! У Митрича кони в грязюке застряли и лягаются с Силаньтьевскими козами! Где ты там застрял, старый пень. Али оглох?
Не дождавшись ответа, она отскочила от окна и ринулась на улицу.
В сенях ее немного задержала рваная калоша, которую Петровна никак не могла стащить с гвоздя.
Плюнув, она надвинула войлочные тапки деда и ринулась на помощь.
Козы орали дурниной, пытаясь перекричать свою хозяйку.
Митрич толкал самого старого коня, пытаясь ухватиться за круп. Ноги скользили в грязевой жиже. Он падал, чертыхался, но вставал и снова толкал упрямого коня.
— Эля! Эля, стой, падла ты старая! Куда, дура, лезешь? - Онуфрий махал своей палкой и кричал в след убегающей жене.
Она его не слышала. Крепко сжав в правой руке вилы, она пробиралась в самый центр событий. Во что бы то не стало ей нужно было спасти коз. Козы были ее отдушиной в последнее время.
– От же старая карга, - беззлобно проворчал Онуфрий и плюнул в сторону растущей под ногами крапивы.
Вздохнув, он натянул сапоги и поковылял за женой. Нужно было срочно вернуть болезную в дом.
Элька! Дура, ты старая… чапай давай к дому, а то к ночи опять вернётся жар, бред. Дохтура не дождаться в эту злосчастную пандемию... таблеток нетути.
Да даже градусник не купить!
Он зло сверкнул глазами, проклиная тех идиотов, что от страха скупили все термометры и теперь их наверное тыкают во все места.
– Пандемия, мать ее... ни перчаток, ни вазелина. Шоб вам на сухую эти градусники в растудыть етить насувать!