Продолжение
-Что случилось, кто это был? Мне звонил Владик… что это за сцена была на глазах у всего двора, потом пойдут разговоры, что подумают люди, как ты себя ведешь…, — налетела с вопросами мать.
Мать Яны — Наталья Сергеевна, в свои пятьдесят с небольшим выглядела весьма моложаво, невысокого роста, худенькая, всегда с макияжем и убранными под заколку ярко рыжими волосами.
Яна села за стол, разглядывая узор на столешнице, то и дело подступала тошнота, слезы стояли в глазах, но не выпадали, а лишь жгли глаза, и из-за этого, глазам было больно. Мать делала какие-то бессмысленные движения, переставляя чашки и чайник с места на место торопливо тараторя одни эти же предложения, в разном порядке и из-за этого речь казалась бессвязной.
-Ты что меня не слышишь? — она кинула на стол перед Яной полотенце.
Яна подняла глаза на мать и тут же отвела к окну.
-Что сказал… гм… Владик? — сухо без эмоций спросила Яна. Во рту пересохло она кашлянула и переспросила.
-Спрашивал где ты, что делаешь, чтоб я тебя никуда не выпускала. Что происходит? Заботится о тебе из далека, сказал, что скоро приедет всем подарки купил… Не муж, а золото.! и что ты у меня такая бестолковая, а с зятем нам повезло, да повезло, вон у Таньки Веркиной дочери муж, совсем никчемный, ездит третий год на Жигулях, хоть бы на работу нормальную устроился, а Вадичка молодец, внедорожник купил, всем подарки, хороший … хороший Владичка…
Яна не отводя глаз от окна, почти в полголоса одними губами произнесла:
- Он изменил мне и она беременна… - и все стало так реально, как будто для того чтобы осознать это, нужно было просто произнести эти слова вслух.
Мать как будто не слышала ее, продолжала тараторить, какой Владичка хороший и как ей повезло с зятем.
- Ты не слышишь меня? Мама, Владечка твой хороший и замечательный зять спит со всеми подряд и одна залетела…
Мать запнулась на полуслове и застыла как будто переваривая все сказанное дочерью. Но ее как будто не сильно удивила и расстроила эта новость:
- Ну что, что конец света что ли, многие изменяют, я семью тебе рушить не дам, за такого мужика надо держаться, мало ли кто беременный, он твой муж, и точка, так что сопли вытри, гордость свою прибери, я семью рушить не дам, ишь что удумала!
- Ты на чьей стороне вообще? Это моя жизнь! Об меня ноги вытирают, а ты предлагаешь стелиться шибче?
Тошнота вырывалась наружу, подступала ближе и ближе к горлу. Яна зажала рот рукой и побежала в туалет, но ничего не произошло, со всеми событиями она сегодня не ела ни разу. Время прошло неумолимо быстро, уже темнело за окном, между утренним разговором и сейчас уже прошло 12 часов.
Что то нужно делать, но что, что?
Мать ходила за ней и повторяла одни и те же слова.
Яна схватила свой паспорт сунула в карман олимпийки, мать зудила под руку. Яна пошла к входной двери.
-Куда ты собралась? Учти я поменяю замки и ключи отдам только Владичке…
Яна подняла на мать глаза, обувая кроссовки и вопросительно посмотрела на мать.
- Это моя квартира, и внедорожник на которой твой любимый зять ездит - мой! – Яна говорила тихо поровнявшись с лицом матери, так убедительно, что та застыла и не моргая смотрела на дочь. — Ты вообще на чьей стороне? — слезы уже жгли глаза.
Яна наспех заправила не завязанные шнурки по бокам в кроссовки, рывком открыла дверь бросив ключи на пол прихожей:
- Можешь не тратиться на замки…
Настала тишина, только эхо в подъезде от переступающих по ступенькам ног Яны.
Дверь из подъезда со скрипом и писком домофона открылась, в лицо повеяло вечерней прохладой.
Яна быстро перешагнула через порог, и дверь за ней с грохотом закрылась. Она шумно вдохнула свежий, но теплый воздух…
Напротив, к подъезду подъехала машина. Дверь открылась и из нее вышел высокий брюнет крепкого телосложения в спортивном костюме, с большим букетом роз.
— Влад? — удивленно протянула Яна.
- Привет, не ждали меня, а я утром выехал, гнал как ненормальный чтоб побыстрей, к вам приехать, — как ни в чем ни бывало, как будто не было его с Яной утреннего телефонного разговора, как будто не было этой женщины, и всего о чем она рассказала.
Перед ней стоял чужой человек, не ее Владик, которого она так любила, это человек с маской на лице, врущий, изменяющий ей, предающий ее. Она смотрела на него и не могла понять - кто это.
А он, что то говорил и улыбался, но как то лживо, или ей это просто, теперь, казалось, потому что многое поняла о нем сегодня, на многое открылись глаза. Она не могла понять только, что с ней происходит, слезы снова застыли в глазах и жгли их, она и рада была бы заплакать, но не могла. Тошнота то и дело подкатывала.
Она сделала шаг, и еще один, отпрянув от протянутого им букета, молча пошла к столику за которым еще утром был разговор который перевернул все с ног на голову.
Он замешкался и поплелся за ней, сел напротив и все так же улыбаясь и держа большой букет роз, но уже положенный бутонами на стол, другой рукой из кармана достал сигареты и зажигалку и положил перед ней на стол. Она молча взяла одну и прикурила. Он, что то говорил, но она видела только эту улыбку, противную, лживую. Он попытался взять ее за руку, она отдернула ее и резко выскользнула из-за стола и отошла в сторону.
Он возник перед ней, уже не улыбаясь, потемневшими глазами смотря на нее сверху вниз. Она снова отвернулась, он силой развернул ее к себе и крепко взяв за плечи встряхнул ее так, что сигарета выпала из ее рук.
Они стояли посреди детской площадки, в свете фар его машины. Вокруг темнота, и Яна, как на сцене, под многочисленными взглядами невидимого из темноты зрителя.