ГЛАВА II.
Поклоняющиеся
«В конце сбора урожая, на Хэллоуин, когда добрые соседи все-таки поедут, если я правильно поступлю.
Некоторые пристегнуты к костяному жезлу, а некоторые - к жерди.
Отряд Мертвой охоты в сумерках.
Некоторые оседлали обезьяну−самку, и все выкрашены в зеленый цвет.
Какой−то голландец на конопляном стебле, Хованд на высоте.
Король Фарии и его двор, с королевой эльфов,
Со многими эльфами и инкуб был спасен в ту ночь".
Монтгомери (1515)
Хотя современному читателю, воспитанному на сказках наших дней, любая связь между ведьмами и феями кажется надуманной и нелепой, все же для того, чтобы понять одно, необходимо принять во внимание другое. Даже при поверхностном взгляде сходство между ними очевидно. В историях о крещении королевского ребенка злая фея, будь то злобная от природы или просто временно оскорбленная, дарит злые подарки или очаровывает несчастного младенца и, таким образом, неотличима от ведьмы. Традиционный костюм крестной феи в точности похож на костюм ведьмы, женщины носят палочку, с помощью которой они творят магию, могут превращать людей в животных, могут появляться или исчезать по своему желанию. Короче говоря, реальная разница в том, что одна - изящная пожилая леди, а другая - грязная старуха.
Если тогда фея-крестная и ведьма настолько близки друг другу, вопрос о феях становится важным. Настоящая трудность в понимании этого вопроса в настоящее время связана с железным предубеждением современного читателя в пользу крошечного эльфа, "двухдюймовых человечков", маленьких существ, которые могут «заползти в чашечку желудя» или прокатиться на бабочке. У этих хрупких маленьких созданий тонкие крылья, они парят в лунном луче, они играют среди цветов, они танцуют на цветущих лугах. Все в них в миниатюре, и вряд ли для смертного было бы тревожным переживанием встретить фею, существо, которое он мог бы раздавить между большим и указательным пальцами. Почему же тогда наши предки так боялись фей? Ужас и страх перед ними видны во всех записях судебных процессов, в которых ведьму обвиняют в посещении волшебного народа.
Этот ужас выражен в многочисленных популярных стихах и в популярных сказках, а также поэтами. Заклинание, которое следует произносить ночью, звучит следующим образом:
Святой Франциск и святой Бенедикт,
Благословите этот дом от злого духа,
От кошмара и гоблина,
Это очень Хороший Друг Робина.
Храните его от всех злых духов,
фей, ласк, крыс и хорьков.
С комендантского часа
До следующего прайма."
Еще в 1600 году Фэрфакс в своем переводе Тассо мог связать фей с фуриями и призраками:
«Визжащие глотки, каждый из которых летал с воем,
Фурии ревут, призраки и Феи вопят».
Шведский епископ Олаус Магнус, писавший в 1555 году, говорит, что «были Ночные бродяги, которые обычно окружали и странным образом беспокоили смотрителей полей, присматривающих за своими подопечными, жители окрестностей называют это ночным спортом Монстров, эльфийским танцем».
В рассказах о феях нередко встречается, что смертный пугается при встрече с Маленькими людьми:
«Она была не на шутку напугана, увидев, хотя был полдень, некоторых старых эльфов в голубой нижней юбке».
Но самым тревожной из всех фей был Робин Гудфеллоу, пока Шекспир не сделал его подчиненным Оберона. Доказательства показывают, что Робин был не феей, а богом Маленького народа, как я уже отмечал в предыдущей главе. По словам Кейтли, его зовут Пак, Робин Гудфеллоу, Робин Гуд, Хобгоблин. Приведенное выше заклинание доказывает, что он был причислен к злым духам, и на него даже ссылаются как на «Какого-то Робина Дивелла, или я не знаю, какого духа Эйра».
В настоящее время общепринято мнение, что нынешнее представление о феях связано с Шекспиром. До своего времени английские феи были того же типа, что и в тех странах, где его влияние было менее ощутимо. В северной Шотландии, Ирландии и Франции, особенно в Бретани, фея размером с обычного человека и обладает всеми характеристиками человеческой личности. Сам Шекспир в «Веселых женах Виндзора» делает Энн Пейдж не только одевающуюся, как фея, но и ожидала, что ее примут за фею, хотя она была взрослая молодая женщина. В семнадцатом веке существует множество литературных свидетельств, говорящих о том, что фею можно было принять за обычную смертную, и это было только после появления «Сна в Летнюю ночь», после которой фея начала в литературе уменьшаться до своих нынешних миниатюрных размеров. Литература, особенно через театр, изменила популярное представление об эльфах старой традиции до крошечного фантазийного эльфа.