Легко забыть, что еще совсем недавно, в 1940-х годах, советская экономика была сильно разорена. Необычайные темпы роста добывающей промышленности и тяжелой обрабатывающей промышленности СССР во время мировой депрессии, за которой последовала впечатляющая мобилизация военного времени, сделали коммунизм жизнеспособной экономической альтернативой охваченному кризисом капитализму Западной Европы и Соединенных Штатов.
Экономисты, столь же глубоко настроенные против “коллективизма” в советском стиле, как Фридрих фон Хайек и Джозеф Шумпетер видели в этом волну будущего. В годы, последовавшие за войной, западные Социалистические партии Европы национализировали ключевые отрасли промышленности и связи, расширили социальное обеспечение и выдвинули идеи о введении чрезвычайного налога на богатство.
“Планирование” было одобрено во многих столицах как решение не только насущных проблем послевоенного восстановления, но и долгосрочного экономического развития.
Если “командная экономика”, построенная непосредственно по советской модели, была признана за пределами Советского блока, то “управляемая экономика” царила безраздельно: с национальными вариациями новый политический консенсус сформировался вокруг кейнсианской идеи антициклических инвестиций, управления спросом, модернизации, полной занятости и контролируемого государством роста.
Какой далекой кажется сегодня та эпоха! Между тогда и сейчас лежит пропасть. Называйте это как хотите, тот великий экономический бум, который преобразил Северную Америку, Японию и Западную Европу в 1950-х и 1960-х годах. Из эпохи угля и стали экономики этих регионов вступили в эпоху потребительских товаров, электроники, третичного сектора и информационная технология.
Вопреки распространенным заблуждениям, процветание послевоенного периода не обошло стороной Восточную Европу или Советский Союз. Там также стандарты жизни повысились в связи с “зеленой революцией” в мировом сельском хозяйстве и начальным всплеском промышленного роста.
Тем не менее, экспансия была более интенсивной по сравнению с экспансией на Западе. Производительность промышленности вскоре застопорилась, технологии применялись в основном в военно-промышленном секторе, и новую “потребительскую” парадигму трудно разглядеть.