«Однажды наступает такое «невыносимо», что становится все равно.
Я долго держалась. Я училась жить со своим горем. Жить так, как будто жизнь продолжается. Как будто все наладилось. Как будто все, как прежде. Не отсвечивать своим горем. Не омрачать жизнь другим. Не причинять близким боль невозможностью помочь мне.
Я не справилась.
Я сдаюсь».
За рулем думается свободно. Ночная трасса приглашает быть собой. Полная луна освещает путь. Освещает, но не слепит, как солнце. Освещает – и показывает мир другим. Волшебным. Или, наоборот – настоящим.
Прошел год после гибели моего сына. Едва за двадцать, рассвет жизни – но его больше нет. Психологи говорят, что за год нужно принять реальность и жить дальше. Приняла – ты нормальная. Не приняла – ненормальная и будем тебя лечить. Интересно, хоть кто-то из этих умников видел своего ребенка лежащим в цветах? Видел, как самое дорогое, что было у тебя в жизни, опускают в огонь? И все. Больше никогда. Никогда…
***
В академическом дачном поселке совсем тихо. Летние отпуска закончились, ученые вернулись в свои города. Лучшее место побыть наедине с собой.
В окошках аккуратных домиков промелькнул свет фар моей машины, как будто слезы пробежали – плохо без человеческого тепла.
Отцовская дача – на краю поселка. Дальше – поле, за ним –лес. Присела на крылечке, засмотрелась на лунный пейзаж. Где-то зазвучала тихая музыка – я не удивилась. «Лунная соната», лунная ночь – ведь так и надо. Лунная моя жизнь… Между мирами, не здесь и не там. Тело в одном мире, сердце – в другом…
Когда долго смотришь в одну точку – кажется, она начинает двигаться. Как будто кто-то идет в мою сторону. Или не кажется? Свет луны такой неверный, обманчивый. В нем легко увидеть то, что так хочется, но этого не может быть... Или может?
Сын подошел ко мне, посмотрел спокойно:
- Хорошо, что ты, наконец, поняла. Я ждал тебя здесь. Каждое полнолуние ждал.
Господи, какое же счастье обнять своего ребенка! Касаться его лица, чувствовать его запах, такой родной…
- Но как, сыночек? Как это возможно?
- Мамуль, это же поселок ученых, - сын улыбается так светло. – Они давно искали возможность связи с другими мирами, мне дедушка рассказывал. Исследовали в разных направлениях – ловили радио- и световые волны, записывали звуки, делали фото. А самые отчаянные задумали открыть портал в другой мир. И у них получилось. Но это было давно, в советские времена, и ученые, боясь преследований, решили закрыть проект и никому о нем не рассказывать. А портал остался. Прямо на дедушкином крыльце.
- Неужели теперь мы можем видеться?
- Портал открывается только в полнолуние, всего на несколько часов.
- Нереально много по сравнению с «ничего».
«Лунная соната» все звучала и звучала, как будто кто-то невидимый закольцевал мелодию, и это было так естественно и гармонично в лунной волшебной ночи.
- Почему это случилось, сынок?
- Я ждал, что ты спросишь. Не все могу тебе рассказать. Придет время – ты узнаешь, зачем это надо было мне. А тебе… В горе все мелкое и пустое становится неважным, безразличным, и остается только то, что действительно имеет значение. Ты ведь начала писать музыку?
- Да. Никогда не собиралась быть композитором. Но, когда сочиняю музыку – я чувствую себя немного больше живой, чем в обычной жизни. Как будто вся любовь мира поселилась в моем сердце и льется, льется, обогревая все и всех вокруг. Как будто я сливаюсь с самой природой, растворяюсь в ней, становлюсь ею… Как будто возвращаюсь домой… И еще – мне кажется, в такие моменты ты где-то рядом.
- А я и есть рядом, мамуля. Любое творчество – это тоже портал между мирами. И он открыт всегда, только надо научиться его чувствовать.
- Я горюю о тебе, родной…
- Я знаю. Но тем, кто остается – гораздо тяжелее, чем тем, кто уходит. Смерть – это не только конец. Это еще и новое начало. Новые миры, новые масштабы, новые знания. И, порой, смерть – это освобождение.
- А для оставшихся смерть – это потеря. Это персональное землетрясение. Крушение мира. А еще – заземление. Больше нет розовых очков. Нет пустых надежд. Нет веры в свою неуязвимость.
- И есть свобода выбирать. Жизнь в любом случае будет идти – горюешь или делаешь что-то интересное. Только ты выбираешь, чем ее наполнить.
- Возможно ли нам общаться в обычной жизни?
- Ты знаешь, что возможно. Ты смотришь на облака – и видишь мои знаки. Идешь по лесу – и встречаешь мои «приветы». Когда ты грустишь – ветер обнимает тебя. Когда тоскуешь обо мне – к тебе приходят приласкаться коты и собаки. Когда ищешь ответы – я присылаю тебе их в музыке, в случайно услышанных фразах, в книгах, в совпадениях. Я всегда рядом. Просто заметь это.
- Как же я могу посылать тебе знаки?
- Я чувствую твою любовь. Где бы я ни находился – твоя любовь окутывает и греет меня. Это закон природы – мама не перестает быть мамой, даже если ее ребенок уходит в другой мир. У любви нету границ. Я чувствую любовь всех, кто помнит обо мне.
Лунный свет побледнел, приближался рассвет. Музыка все тише, уже почти не слышна. Пора прощаться.
Впереди целых 28 дней. Я буду учиться наполнять смыслом каждое мгновение, иначе не выжить. А потом снова приду сюда, чтобы обнять тебя. Я дождусь, сыночек. 28 дней – это гораздо меньше, чем вечность.