Как будто она была рада тому, что гаснет… В ее расширенных зрачках ярким пятном отражалась луна.
- Вот она - луна… Представляешь, мои мечты начинают сбываться… Ты, я, луна … и смерть…
- Это лимон, такой ярко-желтый с серебристыми капельками воды… лимон кислый, как твоя любовь… лимон… любовь…как похоже…
Она опять уснула. Такая бледная, жалкая… Я впервые в жизни пожалел ее. Всегда восхищался или ненавидел. А теперь поздно. И восхищаться, и ненавидеть. И любить тоже поздно. Но почему же я сижу здесь, у ее кровати?
Держу ее холодную, белоснежную руку с длинными, болезненно-худыми пальцами? Зачем она хотела видеть меня? Вокруг нее всегда было много других: более красивых, более влиятельных, более удачливых. И все они любили ее. За что? А за что вообще любят?
Сейчас она похожа на заболевшего ребенка. Глаза стали ярко выделяться на бледном лице. Взгляд наивный, открытый, но видит тебя насквозь.
- Мне больно… душа плачет…
Лунный свет на секунду затаился на ресницах и побежал по щекам каплями серебра, как солнечный зайчик. Она бы сказала «лунный зайчик».
- Знаешь, я умру во сне… Это будет чудесный сон: мы с тобой идем по берегу моря. Коралловое небо тонет в бирюзовых волнах, и вода от этого становится лиловой. Тишина… Только прибой стирает наши следы с кирпично-красного песка, и чайка одиноко плачет об ушедшем лете. Я подхожу к воде. Алый туман окутывает меня, безжалостно-кровавое солнце вонзает свои копья-лучи в мое сердце, и я ухожу туда, где плачет чайка. Чтобы плакать вместе об ушедшем…
Ты будешь звать меня… А когда устанешь, сядешь на песок, и в серых звездах твоих глаз отразится металлически-холодным блеском неземная тоска и безысходность…
Зачем она издевается надо мной? В каждом слове - горькая смесь из упрека и безумного счастья. Раньше она никогда не плакала. Теперь слезы льются свободно и естественно, будто жизнь стекает с ними. Так просто и обыденно. Значит ее жизнь - слезы?
А через три дня ее не стало.
Мы лежали, обнявшись, и говорили о свадьбе. Незаметно она уснула.