Однажды, совсем недавно, в 2009 году, в сентябре, меня уволили из Тако Белл, что располагался (да и, поди, до сих пор располагается) в городке Рехобот Бич, штат Делавер. Город этот знаменит тем, что является своеобразной столицей всяческих половых меньшинств. А также тем, что является одной из Мекк для студентов из стран третьего мира, что прибывают сюда провести лето, попутно вкалывая в подобных жральнях, отелях, птицефабриках, по одной студенческой программе. Назовем ее Ворк энд Трэвел. Меня уволила негритянка-расистка лет тридцати от роду, мать семерых или тридцати детей. С самого начала наши отношения не заладились. Не берусь предполагать почему, но точно уверен, что не из-за того, что я в ее присутствии раз несколько говорил в той или иной форме то самое «Н-слово», то бишь ниггер, негр, Нигерия, Ниагарский водопад. Так или иначе, в день нашей последней встречи я очень сильно провинился в ее глазах, когда заговорил по-русски с одним из наших посетителей. Она предложила мне продолжить нашу с ним беседу вне стен нашей мексиканской шаурмичной, предварительно закрыв мою смену. Я принял это за чистую монету и пошел делать клок-аут. Обычно я хорош в запоминании имен. Но как звали эту черную мамбу, не помню, хоть убей.
- Но запомни, Мэкс. Это будет твой последний день в этом заведении, если ты сейчас это сделаешь, - предупредила она меня на сильно исковерканном языке Шекспира.
- Да и поебать. Ебись тут одна, - ответил я ей на языке Пушкина и Паши Техника.
Быть откровенным, она меня нехило подзаебла за наше трехмесячное знакомство. Это сейчас ее бы вмиг окрестили черной душнилой, но в те годы такое слово не было в обиходе. Поэтому она по обыкновению была ебаной тварью. И, поверьте, каждый день оправдывала это звание. Морально подготовив себя, я выбил свой последний клок-аут в Тако Белле и отправился восвояси. Ясен хер, никакого интереса мой славянский собеседник, явившийся причиной крушения нашей с местной версией Вупи Голдберг лодки гармонии, не представлял. Но я хотел, чтобы эта скотобаза страдала, потеряв лучшего работника недели двухмесячной давности. А страдать ей пришлось, ведь через пару часов начался обычный для этого времени суток ад, когда пенсионеры со своими женами-пенсионерками и мужьями-пенсионерами, будто моряки на сладкие песни сирен, устремляются в наш трактир отведать новинку сезона, буррито волкано, буррито, съев который, вы прожжете не только унитаз, но и земную кору вплоть до ядра, что и ксеноморф от зависти облизнется. И тогда каждый юнит на кухне на вес золота. Особенно, если он, напомню, был работником недели. Гарпия хапнула горя, это я узнал вечером от своих соседок-коллег.
Вечером того же дня я вместе с сенсеем пил пиво на парковке около наших апартаментов.
- Да, кореш, это дело херовое. Нельзя на побережье оставаться без работы за месяц до отъезда. Я тебя, конечно, поддерживаю и пивом с джеком всегда угощу, но этот ниггерский шовинизм меня просто удручает, - делился он своими мыслями по поводу моей оказии, потягивая Корз Лайт.
Но меня заботило совсем другое. Еще вчера местная коллега Крис дала мне свой номер телефона. Мне очень это польстило. Ведь этому событию предшествовал вот такой диалог, состоявшийся на кухне.
- Криси, - спросила вторая менеджер нашей смены Энджи. Энджи, добродушная абиссинская слегка расистка весом с хорошую русскую свиноматку, полностью соответствовала своему имени на фоне своей коллеги родом прямиком из преисподней или Гарлема.
- Криси, скажи-ка. А тебе из русских ребят кто-то нравится?
- Ну да, Мэкс очень неплох, - смущаясь ответила Крис. Крис, моя ровесница, в свою очередь была типичным представителем реднековского братства. Ее не отличала миловидность, добродушие, эрудированность и даже наличие среднего образования. Ее отличало только то, что сзади фигурой она была похожа на ебаного Альфа, что прилетел с планеты Мелмак и любил хавать кошек.
- Дааа?! И насколько он тебе нравится? Ты бы переспала с ним? – продолжала свое интервью Энджи.
- Конечно. Я бы хотела, чтобы он трахнул меня сзади, - теперь уже без смущения и как-то приободрившись, ответила Крис.
Одним из свидетелей, единственным из свидетелей, этого диалога был я. Перво-наперво я охуел. Второ-навторо я подумал, а почему бы и да – все-таки три месяца воздержания и насильственных действий посредством мануальной терапии и в Альфе позволят найти нужные органы. Да и это не совсем однозначное «сзади» тоже добавило перцу. В конце дня она дала мне свой телефон, а я не мог придумать, как превратить сказанное в сделанное.
И вот на парковке я вспомнил о том факте и решил, что сегодня есть отличный повод для реализации задуманного.
- Сергей, а дай телефон смску отправить.
- Опа, кореш, а че кому?
- Да вот, девка одна с работы номер дала. Сказала, что была бы не прочь, если я устроил ей русское вторжение. Возможно, и в жопу, тут я не понял.
- Ёба, братан. Ты ей лучше звони. И спроси про подругу, скажи мы на машине и при бабле, - воодушевился сенсей.
- Я все же сначала с сообщения начну. Все эти звонки от лукавого и вообще домострой.
Я взял телефон и написал: «Привет, детка, это Макс из тако белл. Че кого?»
Мы выпили по паре-тройке банок в ожидании ответа и, честно говоря, я уже не сильно надеялся, что он случится. «Такая вот петрушка, парень. Даже Альф тебе не отвечает, не твое это – ебать реднеков», - думал я.
Однако, ответ все же пришел.
- О, привет. Все хорошо. Чего хотел?
- Да хотел узнать, чем планируешь заниматься? Может, сходим в кино?
- Зачем? – ответ-вопрос меня убил. Зачем ходить в кино? Да я сам не ебу, просто на родине это был отличный повод для первого свидания, учитывая, что на кармане денег всегда было только на полтора билета.
- Ну, так, увидеться, провести время вместе, - строчил я под диктовку Сергея, тоже охуевшего от подобного вопроса.
- Это не нужно. Напиши адрес, я с мамой тебя заберу.
С мамой! Я заберу тебя с мамой! Я показал это Сергею, надеясь, что знание английского меня подвело. Оно не подвело никого: ни меня, ни Сергея, ни Крис.
- Короче, кореш, все идет заебись. Тут такие нравы. Наверное. Ты, главное, ей скажи, чтоб подругу нарулила. Скажи, что у тебя есть лучший друг, он американо-россиянин и выступит отличным толмачом на вашем симпозиуме.
Я все сделал как просили. Криси сказала, что подруге быть. Сергей от радости слегка припустил в штаны. Он быстро спланировал, как и что мы будем пить. Договорились, что детка заберет нас у местного алкомаркета. В назначенный час подкатила типичная тачка тетки из сословья белой рванины. Из нее вывалились Крис и ейная маман. Маман была, конечно, еще тот дизельный бульдозер, что с самых низов прорыла себе путь еще ниже.
- Привет, Мэкс. Это моя мама. Мама, это Мэкс.
- Так, тебе есть 21? – без прелюдий начала родительница.
- Нет, мисс, мне 19 как и вашей дочери.
- Так, а тебе есть 21? – кивнула она в сторону Сергея.
- Дорогая, мне даже чуть больше, - включился Сергей со всем шармом, надеясь, что все-таки она не станет той подругой, которую ему пообещали.
- Заебись, тогда ты пойдешь со мной в ликер стор. А то им туда нельзя. Но учтите, моя девка еще не совершеннолетняя для алкоголя и не русская как вы, поэтому я куплю ей легкое вино. А вы пейте водку, ведь вы русские.
Они ушли. Мы остались с ней вдвоем на парковке и просто стояли и молчали. Ибо я был в тотальном ахуе, а Криси, видимо, не хотела себя утруждать пустопорожними сотрясаниями воздуха. Спустя некоторое время сенсей и мать ее вернулись. Мы погрузились в машину и последовали за ними в пригород. В пути Сергей возбужденно размышлял о той подруге, что ждет его дома. А Крис уже сказала, что мать не подруга и у него все будет чики-пики и в дамки. Он говорил, что сегодня мы схватили за хвост удачу, жар-птицу и весь орнитологический уголок, ведь он взял большого Джека и пивас, а с этими агрументами нам точно дадут.
Вот город закончился, и мы уже ехали вдоль кукурузного поля. Подобный пейзаж потихоньку начинал сбивать спесь с сенсея. Он решил, что мы уже далеко отъехали от города, и, судя по ландшафту, будем ехать еще долго. А это значит, что везут нас в ебучий трейлерный парк, где местный люд не брезгует трахать родственников и пить бензин и уж точно не побрезгует спиздить его сивик, как только он моргнет. Вопреки его переживаниям буквально через пару минут мы свернули с дороги и остановились у одиноко стоящего дома. Дом хоть и стоял одиноко, но внешне выглядел весьма достойно, обстоятельно и был точно не чета моей родной деревенской халупе, в коей я провел свое отрочество. Мы припарковались рядом с хозяевами. Поодаль стоял пикап, как бы напоминая, что дом хоть и большой и без колес, но в нем все равно живут реднеки. Не успели мы выйти из машины, как на хонду прыгнула кошка, чем моментально повергла Сергея в уныние.
- А я блять говорил, ебаные реднеки. Щас еще и собака с дерева упадет с двухстволкой, - причитал сенсей, оттирая оставленные шерстяной пидрилой следы.
Матушка зашла внутрь позвать заждавшуюся подругу, а Крис сказала, что этой самой подруге нужно доехать до дома то ли попудрить носик, то ли поменять трусы, то ли разделать тушки белок, подстреленных во дворе, и было бы очень неплохо, если мы все вместе сгоняем туда и обратно. Как истинные джентльмены, мы не могли отказать. Вернее, отказать не мог Сергей ибо его план барбариса на вечер был полностью завязан на ней, еще не баловавшей его взор, но уже мысленно растерзанной во всех позах под песни Деф Леппард, блуднице. На пороге явилась она. В очередной раз можно удивиться, как женщины могут выбирать себе выгодных подруг. Подруг, на фоне которых они выглядят выгодно. Напомню, Криси со спины похожа на Альфа, с торца на Альфа в очках, разве что морда не столь лохмата. Но на фоне вышедшей миледи Крис была ангелом Виктории Сикрет. На улицу вышел робокоп, которого облили кислотой. Монолитное существо без четких границ между головой и плечами, плечами, имея которые, у русской бабы отпадала всяческая нужда в коромысле. Голову ее украшала швабра из окея по акции за 182 рубля, ногами можно было давить щенков алабая. Я прямо услышал, как детородный орган Сергея неистово заработал киркой, чтобы прорубить себе ход обратно к центру тела, а, может, и в утробу. Я лишь улыбнулся. Ведь к ней я яйца катить точно не собирался, а Крис в момент стала весьма привлекательной чикулей. Мы поехали. Гнетущая тишина, победившая даже веселые песенки 311, повисла в машине. Сергей пытался шутить, я пытался смеяться над его шутками. Крис и подруга нихера не понимали что тут смешного. По-русски он мне сказал, что был бы очень рад, если во время наведения марафета в дом этой барышни въебался рейс 9-11 и она не поехала бы с нами обратно, а он, в свою очередь, согласен просто побухать. В этот момент Крис сделала нам замечание. Она попросила нас не говорить по-русски. Ебаные шовинисты! Знала бы она, о чем хоть шла речь. По приезде подруга сказала, что Сергей «weird» (ирония пососала так, как саше грей и не снилось) и с нами она не вернется. Он выдохнул, и мы уехали обратно в дом Крис.
А там нас уже ждала маменька. Ждала как дорогих гостей. Ждала, как дорогих гостей ждет боярыня в своей огромной усадьбе. В усадьбе, где не работает ни один туалет, а туалетов там было минимум четыре. И в джакузи плавают остатки вчерашнего и позавчерашнего обедов. Нас гостеприимно разместили в гостиной. На столе возникли Джек, остатки Корз Лайт и легкое вино для Крис, ведь ей еще нет 21 и она не русская. Матерь же начислила себе нашего вискаря и завела с нами светскую беседу.
- Так, что, Мэкс. Крис говорит, ты из России и скоро собираешься домой.
- Да, все верно, мисс. В конце месяца я улетаю в Москву.
- Но зачем? Тебе что не нравится здесь? Это же блять Америка, все любят Америку.
- Вы правы, но моя виза заканчивается, и мне нельзя будет здесь находиться.
- Чепуха! Ты можешь жениться на Криси и через пару лет получить гражданство. Криси, тебе же нравится Мэкс?
В этот момент я подумал, скажет ли она, что нравлюсь настолько, что она хочет меня сзади у себя. И посмотрел на Сергея, во взгляде моем отчетливо читался крик помощи в трудностях перевода и коммуникации в целом. А Крис в это время подтвердила сказанное ранее на кухне в Тако Белл.
- Детка, - начал он, приобнявши мать. – Он не очень хорошо говорит по-английски, но все понимает. Ему нравится твоя идея, и ему нравится твоя дочь. Но ему правда нужно сгонять в Россию, чтобы забрать документы из университета и перевезти их сюда. Это займет несколько месяцев, и он вернется обратно. Знаешь, он веселый парень, и они с твоей крошкой будут отличной парой, поверь!
Я поперхнулся вискарем. На щеках Крис зардел румянец. Ей очень нравилось течение беседы. Она невзначай положила мне руку на колено. Я отхлебнул. Ее рука скользнула выше. Я еще раз поперхнулся. Маман увидела это, вопросительно посмотрела на меня и продолжила беседу с Сергеем. В этот момент в комнату зашла девчуля с крайне маленьким, тянущим на новорожденного, ребенком. Мамулик представила их – оказалось, это ее старшая дочь и внучка, которой три недели с момента появления. Моя новоиспеченная свояченица, как ответственная кормящая мать, налила себе винца. Мы стали заседать впятером. Вернее впятером с половиной. Стоит отметить, что семейка оказалась довольно говорливой и веселой. Даже Крис, под воздействием винишка, видимо, переставала быть малословной и время от времени что-то произносила и хихикала. Сергей позвал меня покурить.
- Кореш, а так-то нормальный расклад. Я или матери засажу, или этой сестре, только ребенка уложит. Она вон как вино хлещет. Щас, поди, и на Джека перейдет.
- Все в твоих руках, сенсей. У нас тут сватовство и свадьба в одном лице. На свадьбе грех не отэтосамовать кого-нибудь со стороны невесты.
- Вот! И я про то! Щас докурим и пойдем. Хоть по-русски поговорим, а то я уже устал на бусурманском тарахтеть. Ты это тоже, свои пять копеек вставляй.
Не успели мы сесть обратно на диван, как в комнате нарисовался пуэрто-риканский Эминем в белой шубе. Нас представили. Муж сестры, отец ребенки, тунеядец, латинос, барыга, белый негр. В доме, оказывается, жил человек мужского пола. И этот человек (понятно, что репер, понятно, что латинос, но мужик же) спокойно проживал в доме, где с комфортом посрать можно только, если ты принес с собой горшок. Не по-христиански это как-то. И теща его, получается, не пилит. В общем, в наших глазах, рейтинг его состоятельности застыл где-то между педофилом и сутулой собакой. А чувак быстро отхристосился с нами, схватил сестру с киндером и ушел в одну из спален то ли укладывать имеющегося, то ли делать нового. Мы снова остались вчетвером.
- Так, ребяты. Время позднее, - сказала мать и посмотрела на часы – 4 утра. – Мне в шесть на работу. Надо идти спать. Не хулиганьте тут и следите за Криси.
- Конечно, мисс, - ответил я. – Все будет окейно, мы законы знаем, чужой труд уважаем, счастливого пути и спокойной ночи, да храни вас Ярило и все святые угодники.
Мать одобрительно кивнула. И легла спать на этом же диване, где сидела, спихнув Сергея. Крис жестом предложила выйти покурить. Мы вышли втроем. Крис прихватила с собой Джека, она явно ждала момента, когда мамкин надзор ослабнет. Мы закурили.
- А у тебя классная мамка. Она веселая! – похвалил Крис Сергей на английском.
- Я, Сергей, охуеваю с них, если быть откровенным, - перебил я его на русском.
- Да ладно, обычные работяги. Все как у всех, не еби голову, - ответил он мне.
- Прекратите говорить на своем языке! – закричала Криси и сделала мощный глоток из бутылки.
Мы с Сергеем переглянулись и согласились на ее просьбу. Ее можно было понять – такой же дискомфорт начинаешь испытывать, когда условный армянин переходит с русского на свой и начинает что-то живо обсуждать со своим соплеменником в твоем присутствии, то и дело посматривая на тебя. Я смачно затянулся красным Мальборо, и, казалось, вместе с дымом в мои легкие хлынул весь воздух свободы, что мог быть обеспечен восточным побережьем.
В следующий момент она выхватила у меня сигарету, выбросила ее и впилась мне в губы. Она начала грызть их как дворовой Полкан грызет кости. Я совсем не стал противиться и тоже набросился на нее как бомж на палку колбасы, выпавшую из пакета проходящей мимо бабульки. Сергей смотрел на нас заворожено, с лицом херувима. Херувима, у которого, возможно, скорее всего, сто процентов, встал.