Трагедия Софьи Толстой: через что пришлось пройти женщине в браке с великим писателем
В статье:
- Софья Толстая – жена Льва Толстого
- Тревожное расстройство и первая беременность
- Послеродовой сепсис: как его лечили в XIX веке
- Смерть детей и депрессия
- Острый перитонит: симптомы, лечение
- Кризис у Толстого, отлучение от церкви
- Открытие первых антидепрессантов
- Угрозы суицидом и ревность: что скрывали дневники Софьи Толстой?
- Изменял ли Лев Толстой своей жене?
- Отношения с Сергеем Танеевым
Сентябрь 1862 года. Известный писатель Лев Толстой сделал предложение юной красавицей Сонечке Берс. Накануне свадьбы дает ей прочитать самое дорогое и личное – свои дневники. Писатель ждет реакции Сони как приговор.
Он не из жестоких побуждений это делал. Он считал, что он должен быть честен во всем. И в том числе во всей своей интимной жизни.
Соня вернула дневник жениху и согласилась выйти за него замуж. Толстой ликовал – ей всего 18, а она уже обладает всеми качествами мудрой и понимающей женщины.
Ей, конечно, хотелось соотстветсовать ему. Она любила его безумно и он ее любил. Плюс она чувствовала себя девочкой, считала, что он опытный и намного умнее.
Толстой и не догадывался, что после прочтения этой исповеди у Сони случилась истерика. Правда про будущего мужа моментально обернулась ревностью, ненавистью к соперницам и страхам, которые Соня сначала будет тщательно скрывать, затем они перерастут в хроническую депрессию, а со временем – в более серьезный психиатрический диагноз, маниакально-депрессивный синдром.
Софья Толстая – жена Льва Толстого
В семье известного кремлевского медика Андрея Берса росли три девочки. В средней Соне сочетались обаяние младшей сестры с пытливым умом старшей. В начале 1860-х Толстой был частым гостем в доме Берсов. Домашние не сомневались – он вот-вот посватается к идеальной Лизе. Однако дерзкая Соня буквально отбила у сестры жениха.
В ней была заложена невероятная энергия. И только такая женщина могла Толстому соответствовать, в котором энергия тоже била через край. После свадьбы супруги отправились в Ясную Полину, имение графа Толстого. Соня стала хозяйкой огромного неуютного дома, который тут же принялась обустраивать.
О том, что в поместье живет крестьянка Аксинья, у которой есть сын от Толстого, Софья узнала из его дневника. Ей казалось, она вполне готова к этой встрече. Но когда Аксинья пришла в графский дом мыть пол, графиня едва сдержала себя.
"Мне кажется, я когда-нибудь себя хвачу от ревности. Просто баба. Толстая, белая, ужасная... Я с таким удовольствием смотрела на кинжал оружия. Один удар – легко, пока нет ребенка. И она тут, в нескольких шагах... Я просто как сумасшедшая. Если бы я могла и его убить, а потом создать нового, точно такого же, я и то бы сделала с удовольствием."
Получается, что тебя не выбирают. Действительно любой здравомыслящий человек должен был первым делом убрать с глаз долой эту женщину. Почему Толстой не стал ограждать Соню от этого? Потому что он не хотел стоять на цыпочках, он все время был настоящий. И он показывал: "Я такой, принимай меня таким, какой я есть".
На момент встречи с Аксиньей Софья ждала первого ребенка. Беременность проходила тяжело, 4 месяца графиню мучал сильный токсикоз, она почти ничего не ела. Толстой видел, как ей тяжело, и лишний раз старался не беспокоить. Юная Соня тут же сделала вывод: он разлюбил, потому что у нее нет сил сделать его счастливым.
Тревожное расстройство и первая беременность
"Зачем жить, когда самой дурно и другим нехорошо?"
Первые роды Софьи были затяжными, схватки длились 12 часов. Когда начались потуги, сил почти не осталось. Ситуация тут же стала критической: головка младенца застряла в родовых путях. Акушерка испугалась и вызвала доктора из Тулы. Он предложил наложить на голову ребенка акушерские щипцы, которые очень широко использовались в то время в подобных ситуациях.
В акушерстве того периода это была достаточно рутинная процедура. Показания все те же, что были в XX веке. Чем чреваты акушерские щипцы? В первую очередь, родовой травмой, это может быть кровоизлияние в мозг у младенца, разрыв мягких тканей у матери. Современная медицина, конечно, практически не допускает данную процедуру и в этом случае просто производится кесарево сечение в экстренном порядке.
Софья, дочь известного врача, прекрасно знала об опасных последствиях такой процедуры. Несмотря на невыносимую боль и слабость, она отказалась от врачебной помощи и попросила дать ей возможность родить самой. Через час появился сын, Сережа. Малыш был здоров.
А у Софьи сразу после родов началась острая грудиница, так назывался тогда мастит, воспаление молочных желез. Соня плакала от боли, но пыталась кормить ребенка через силу. Так хотел муж.
Требовалось, чтобы она кормила непременно сама, не брали кормилицу. Хотя Толстого самого выкормила кормилица. Потом он все же согласился на кормилицу. Он не был жестоким, он был непоследовательным и неопытным.
Вызвали доктора, который посоветовал модное на тот момент средство – пластырь Виго, специальный компресс на основе мяса гадюки, живых лягушек и червей, якобы имеющий противовоспалительный эффект. Также был назначен раствор ляписа, нитрат серебра, для протирания сосков.
Давайте так скажем: нельзя в 2021 году говорить о том, полезно ли это лечение. Можно говорить о том, были ли другие на тот момент доступные способы лечения. То лечение, которое было предложено, является противовоспалительным. Все растворы коллоидного серебра обладают противовоспалительным действием. Это все, что могли на тот момент предложить. В данный момент такое лечение никто не проводит.
Лечение не решило проблемы. Из-за сильной боли Софья не смогла кормить ребенка.
И вот Лев Николаи, приготовим молоко с водой и сахаром, начал сам кормить Сережу из рожка. Я же была в диком отчаянии и плакала день и ночь, прощаясь с мальчиком, разговаривая с ним и внушая, точно он мог понять меня, что я не виновата, что не кормлю его.
Всего через год на свет появился второй ребенок Толстых, Татьяна. Софья и в первых-то родах была не сильно хороша, с точки зрения здоровья, психического в том числе. Если был небольшим интервал, то вторые роды естественно были дополнительной нагрузкой.
Еще через 2 года родился Илья, затем Лев. Конечно, в семье были помощники, но всю работу с детьми Софья выполняла сама: кормила, пеленала, гуляла, лечила.
Представляете, что у нее с иммунитетом? Которого к тому времени уже не должно быть вообще никакого. Стрессы, беременности, мощные флюктуации, гормональные перепады – с иммунитетом там совсем беда.
При всем внешнем благополучии Ясная Поляна была убыточным имением. Софья экономила на всем: сама шила мужу и детям рубашки, стегала одеяла, штопала носки. Она полностью контролировала всю расходно-доходную часть имения. Параллельно помогала Толстому: вычитывала его рукописи, переписывала их, не боялась предлагать правки и даже спорить. Толстой ценил ее помощь и, к сожалению, как и большинство мужчин, он не замечал хронической усталости жены.
Послеродовой сепсис: как его лечили в XIX веке
После пятых родов у Софья резко поднялась температура, начался сильнейший озноб. Приехавший доктор испугался не на шутку: у графини родильная горячка. Иначе говоря, послеродовой сепсис. Это опасное осложнение возникает, когда через родовые пути в кровь попадает инфекция.
После родового акта иммунитет падает, родовые пути открыты, акушерка часто в родовые пути входила руками, пальцами, иногда всей кистью, чтобы, например, отделить плаценту. Вы не поверите, но даже когда Пастер, Кох открывают возбудители особо опасных инфекций, устанавливают методологию их распознавания, борьбы с ними, продолжались научные споры о зарождении инфекций в воздухе. Была миазматическая концепция, всерьез писали письма друг другу, осуждая и не веря, что есть какие-то невидимые глазу организмы, способные причинить такие проблемы.
До середины XIX века от родительной горячки умирали до половины рожениц. Лишь в 1847 году венский врач Игнац Земельвейс установит, что яды попадают в организм женщины от грязных рук повитух и докторов. Он предложит выход: всем врачам мыть руки раствором хлорной извести.
Методы хирургической асептики и антисептики ставят точку в вопросах родильной горячки, потому что как только инструмент стерилен и руки обработаны спиртом, то процент идет стремительно вниз.
Во второй половине XIX века родильную горячку лечили симптоматически: прикладывали к телу ледяные компрессы, поили морсами, от боли назначали опиум и надеялись на Бога.
Софья выздоравливала тяжело и долго. Врачи настоятельно советовали больше не беременеть, полностью болезнь невозможно было победить, а значит, новая беременность может закончиться выкидышем, или ребенок рискует родиться больным.
Смерть детей и депрессия
И здесь Толстой повел себя жестоко, потому что он сказал ей: или ты будешь рожать, или будет развод. Он был убежден, что если семья, то значит женщина должна рожать, пока может.
Через год Софья рожает сына Петю. К ужасу матери, прогнозы врачей оправдались. Не дожив до полутора лет, он умер от крупа, инфекционного воспаления гортани и трохеи. Следующий сын, Николушка, умер от воспаления мозга в 9 месяцев.
Конечно, эти смерти детей, особенно смерть Николушки, сильно подорвали Софью. Она вспоминала в дневниках, как он, уже умирающий, требовал грудь. Она давала, понимая, что он все равно сейчас умрет. И он умирал у нее на руках, Софья видела, как стекленели его глаза.
У Софьи началась сильнейшая депрессия. Она перестала спать и есть, почти ни с кем не разговаривала. Толстой пытался отвлечь жену, вывозил на прогулки, но лучше ей не становилось.
"Сколько ни думаю о будущем, его нет."
Когда Софья заболевала, Толстой терялся. Он не понимал, что будет дальше происходить. Все в доме вращалось с одной стороны вокруг него, но это лишь творческая составляющая. А все хозяйство, весь быт, воспитание детей – это все вокруг нее, она центр.
В 1875 году Софья забеременела в 8 раз. На 6 месяце начались резкие боли в животе, безостановочная рвота и жар. Лечащий врач Толстых, Василий Чертов, диагностировал у графини сильнейшее воспаление брюшины. Сегодня это назвали бы перитонитом. Испуганный доктор отвел Толстого в сторону и сказал, что шансов на спасение немного.
Острый перитонит: симптомы, лечение
До разработанных схем антибиотикотерапии и хирургического воздействия, смерть могла наступить в течение 2–3 дней. Это тяжелейшее токсическое поражение.
Перитонит даже в современных условиях лечится сложно. Пациенту проводится экстренная операция, санация очага воспаления и всей брюшной полости. Затем мощная терапия антибиотиками в стационаре. Что могу сделать тогда врач Чертов? Он поставил Софье 17 пиявок, дал опий и положил лед на живот. Ничего другого в арсенале медицины просто не было.
Опий абсолютно показан, потому что это главное обезболивающее средство. Что касается льда, то он снижал температуру, замедлял процессы кровообращения в месте приложения. Что касается пиявок, то это средство разжижения крови, потому что в слюне пиявки находится гирудин, и гирудинотерапия здесь не лишняя, чтобы не образовывались тромбы, застойные явления.
На следующий день у больной начались преждевременные роды. Недоношенная 6-месячная Варя прожила всего полтора часа. Следующие 16 дней Софья находилась в бреду. Состояние было критическое. Испуганный Толстой не отходил от жены. Потом Софья скажет, что выжила тогда благодаря его заботе.
Когда ее мучают обычные боли, когда она даже на ногах переносит и грипп, и простуды, это не требует от Льва Николаевича никакой заботы. Потому что проблема стояла именно в том, что Софья Андреевна требовала, умоляла о видимой нежности и любви. А в момент болезни она всегда проявляется.
Кризис у Толстого, отлучение от церкви
1884 год. Софья почти окрепла, но в этот момент случается кризис у Толстого. Он говорит, что сомневался в вере и отходит от церкви. Она высказала мужу все, что думает. Его решение недальновидно и неразумно, он подвергает опасности всю семью.
Здесь очень интересный момент, ведь Толстой, когда он начинает выступать против церкви, то становится религиозным диссидентом, за это ссылали в Сибирь. Толстого не трогали, потому что был слишком известен. И она боится: его могут на Соловки сослать, его могут упечь куда угодно.
Июль 1891 года. Толстой сообщил жене, что отказывается от авторских прав на все свои дальнейшие произведения.
– Значит, нам нечем будет платить за Ясную Поляну, нечего будет есть, не на что одевать и воспитывать детей, – заявила в отчаянии Софья. Толстой назвал ее глупой и жадной.
Не помня себя от душевной боли, графиня побежала к железнодорожной станции, чтобы броситься под поезд.
За несколько лет до кризиса в семье Софья обращалась в терапевту, профессору Сергею Боткину, с жалобами на кашель, общую утомляемость и слабость. Доктор успокоил: легкие абсолютно здоровы, а вот нервы в очень плохом состоянии. В качестве антидепрессантов профессор предложил бром, мышьяк и велел не утомляться. На тот момент в психиатрии это были обычные рекомендации.
Если вести речь о транквилизации нервной системы, то бром был бы абсолютно показан. За мышьяк не возьмемся отвечать, это несколько сложнее, хотя для периода того времени это был приемлемый вариант.
Открытие первых антидепрессантов
До настоящей революции в психиатрии и появления психотропных препаратов было еще далеко. В 1950 году французский химик Поль Шарпантье синтезировал первый антипсихотик, препарат, который оказывает успокаивающее и тормозящее воздействие на центральную нервную систему.
А в 1954 году немецкий биохимик Рихард Кун впервые применяет для лечения депрессии имипрамин, открыв тем самым эру антидепрессантов. Люди, которым до этого невозможно было помочь, без проблем возвращались к нормальной жизни.
Угрозы суицидом и ревность: что скрывали дневники Софьи Толстой?
В отсутствие эффективного лечения душевное состояние Софья ухудшалось. Угрозы суицида стали обычным аргументом в споре с мужем. Толстой считал выходки жены капризами, но каждый раз боялся, что она осуществит задуманное.
Если вы будете читать ее дневники, вы увидите, что мысли о том, чтобы покончить с собой, у нее были уже в первый год их семейной жизни. Некая суицидальность была свойственна Софье.
В 1895 году писатель отдал свой рассказ "Хозяин и работник" модной издательнице Любови Гуревич. Ее "Северный вестник" был одним из лучших и самых влиятельных журналов того времени. Софья приревновала мужа и стала угрожать, что лишит себя жизни. Толстой в сердцах закричал, что его терпение кончилось и он готов все бросить. Обиженная графиня выбежала в легком халате из московского дома с криками: "Заберите меня в участок!"
Это преследует одну единственную цель: привлечь к себе внимание. А если он за ней бежит, это фиксируется, и тогда каждый раз, когда она захочет с ним пообщаться, нужно выбегать в неглиже на улицу. Здесь много движений, много ярких проявлений, из чего мы делаем вывод о том, что в тот момент возможно у нее были маниакальные переживания.
Изменял ли Лев Толстой своей жене?
Часто ревность Софья Андреевны была беспричинна. Толстой даже в старости сказал ей: "Ты ревновала меня не к тем, к кому следовало ревновать". При том, что он никогда ей не изменял. Это абсолютный миф, что Толстой после венчания много раз изменял Софье. Что половина детей Ясной Поляны является его внебрачными детьми – это тоже абсолютный миф.
Отношения с Сергеем Танеевым
В 1895 году младший сын Толстых Ванечка умер от скарлатины. На пике горя и депрессии Софья стала заниматься музыкой с композитором и пианистом Сергеем Танеевым, и неожиданно влюбилась. Любовь было платонической. Танеев подолгу гостил в Ясной Поляне. Хозяйка обожал слушать его игру, на душе становилось спокойнее. А Толстой был в ярости: жена раскрывает душу чужому человеку.
Он пишет ей письмо, где ставит несколько условий. Либо они уезжают заграницу, либо она прекращает общаться с Танеевым, либо они разводятся.
Поняв, что муж настроен решительно, графиня попросила Танеева покинуть усадьбу. Со временем супруги примирилась.
22 августа 1906 года в день рождения Софьи у нее заболел живот. Боль была настолько сильной, что ей сделали 3 подкожных впрыскивания атропина, он действует как спазмолитик. Но облегчения не пришло. Боль стала такой невыносимой, что Толстая потеряла сознание. Муж тут же послал телеграмму выдающемуся гинекологу и хирургу Владимиру Снегиреву. Осмотрев больную, врач пришел к выводу: у Софья гнойная киста размером с голову ребенка. Вести пациентку до больницы смертельно опасно, нужна немедленная операция. Ее решили сделать прямо в доме Ясной Полины на большом обеденном столе.
Конечно, это увечащая операция. Она тяжелая, требующая длительного восстановления, хорошего ухода. По методам асептики и антисептики, это тот же йод, спирт, обработка рук хирургов, кипячение инструментов. Гнойная киста – это достаточно приятный диагноз, потому что ее могли извлечь очень аккруратно, чтобы содержимое не излилось в брюшную полость и тем самым не возникли дополнительные операционные осложнения.
Смогла бы современная медицина помочь Софье Толстой
Толстой сначала не давал согласия на хирургическое вмешательство. Потом заявил, что решать должны дети и сама Софья. На самом деле, он просто боялся принять неверное решение и потерять жену.
К чужой смерти он относился как чему-то естественному: что должно произойти, то произойдет, такова судьба и нечего ей сопротивляться.
Операция опаснейшая, исход может быть летальным, но другого выбора не было. От перенесенного наркоза Софья отходила очень тяжело. Лишь через неделю медики успокоили родных: Софья будет жить.
Можно лишь восхититься тем, насколько человек жизнеспособен, несмотря на целый ряд тяжелейших состояний, каждое из которых могло бы завершиться смертью. Эта жизненная сила была столько мощна, велика, могуча, что позволила Софье дожить до преклонных лет.
"С утра мне было очень тяжело. Промучавшись сомнениями и подозрениями всю ночь и весь день, я высказала Льву Николаевичу и высказала подозрение, что но мне изменил, записал это в дневники и теперь скрывает и прячет их. Он начал уверять, что никогда не изменял мне. Так зачем же их прятать?!"
"С утра мне было очень тяжело. Промучавшись сомнениями и подозрениями всю ночь и весь день, я высказала все Льву Николаевичу и выказала подозрение, что он мне изменил, записал это в дневники и теперь скрывает и прячет их. Он начал уверять, что никогда не изменял мне. Так зачем же их прятать?!"
Это было нервное расстройство, но оно очень бурно выражалось. Она кричала со второго этажа: "Левочка, я выпила склянку опия". Старик, задыхаясь, мчался по лестнице наверх, а она говорила: "Ты знаешь, я тебя обманула".
Писатель вызвал одного из самых известных и авторитетных невропатологов того времени, Григория Россолимо. Тот озвучил диагноз:
Характер графини представляет собою сочетание двух дегенеративных конституций: истерической и параноидальной.
В качестве лечения Россолимо порекомендовал супругам жить отдельно: это спасет их обоих. Толстой ухватился за эту мысль, как за спасение, и с тех пор мысли об уходе из семьи не подкидали его.
В ночь на 28 октября 1910 года Толстой проснулся от шума. Софья в очередной раз рылась в его вещах. В ту ночь он навсегда покинул Ясную Поляну. Про отъезд мужа Софья узнала только утром. Толстой сам не понимал, куда едет. На железнодорожной станции Астапово он почувствовал себя плохо, пришлось попросить приюта у начальника станции.
Софья поехала спасать больного мужа вместе с детьми, но доктора не пустили ее к писателю, объяснив: у него может не выдержать сердце. Лев Толстой умер спустя 10 дней после побега из дома.
Для Софья это страшный был удар. Еще и потому, что она, безусловно, заболитась о том, как о ней будут судить потомки. И, конечно, она понимала, что она являлась причиной этого ухода. Он от нее убежал.
Жизнь Софья после смерти Толстого можно назвать одним словом – доживание. Она каждый день ходила на могилу мужа, разговаривала с ним, просила прощения, даже спорила. В ноябре 1919 года, помыв окна на холодном ветру, Софья заболела воспалением лёгких. Незадолго до смерти она сказала детям, что очень виновата перед отцом. Никогда не переставала любить его и была ему верной женой.
А что вы думаете про отношения Льва и Софьи? Кто кого сгубил: Лев Софью или наоборот? Ждем ваше мнение в комментариях.