Решающую роль в творческой судьбе Петрова-Водкина, одного из интереснейших мастеров русского авангарда, сыграло знакомство с древними иконами. Свой путь в искусстве художник начал в старообрядческой иконописной мастерской родного Хвалынска. Здесь он попробовал подрожать мастерству иконописцев. В сущности «нечто символистское» заметно в «Береге» 1908 г. и «Сне» 1910 г.
Революцию 1917 г. мастер принял так же, как и многие другие представители интеллигенции того времени, - с энтузиазмом. Он участвовал в различных комиссиях, которых организовывалось так много в первые послереволюционные годы, выполнял плакаты, преподавал в Высшем художественном училище, открытом после упразднения Академии художеств в 1918 году, читал лекции. Однако в его работах, в изображениях рабочих и крестьян, не было той энергетики воинствующего, пропагандирующего соцреализма.
Ярким примером этому является ряд его знаменитых работ. Например, «Мать и дитя». Тема материнства вообще была одной из основных тем живописи Петрова-Водкина. Эта картина близка одновременно как к божественному, так и к человеческому, бытовому. Огромные, простирающиеся за спиной женщины просторы, не умоляют её фигуры, а наоборот возвеличивает её, ложиться ковром у босых ног.
В продолжение этой темы создана и «Петроградская мадонна», ещё более загадочная и мистическая картина. Это такая же картина-символ. Художник не ставит перед собой задачу доподлинно изобразить действительность, однако наравне с этим нет ни одной «нереальной» детали». На заднем плане изображены мрачные здания, широкие, практически безлюдные улицы, люди в поношенной, нищенской одежде, словно хищные звери, рыщущие в поиске пропитания.
Но на переднем плане при этом возвышается женщина с повязанным на голове платком, лицом, подобным иконописной Богоматери. Она прижимает к груди дитя. Можно предположить, что он ровесник октябрьских событий 1917 г., и в этом тоже есть кричащий, болезненный символизм. Как будто эта женщина встаёт на защиту будущего, будущего России. Подобно Божьей матери она покровительствует ей.
Однако, наверное, наиболее впечатляет «Купание красного коня». Эта картина – необычайная констелляция иконописной традиции с символизмом, с вызовом к переменам. Всё на картине необычно, одновременно соответствует и не соответствует действительности. Художник использовал особую колористическую систему, при которой основополагающим цветом был красный, а его уже «окутывал» зелёный. На спине огненного коня сидит отрок, очень похожий на Георгия Победоносца, а ещё на слегка угловатых подростков, которых часто изображал Иванов, автор картины «Явление Христа народу», что тоже является своеобразной.
Ещё один символ - отсылка – это туго натянутые поводья. Они отображают грядущие перемены. Конь, на котором сидит мальчик, идёт будто бы не по воде, а по грозовым облакам, которые вот-вот готовы разверзнуться ливнем и молнией. Это предвестник скорой революции, считают некоторые исследователи.
Даже в 1930-ые гг. Петров-Водкин продолжает придерживаться своего стиля, не следуя по пути государственных заказов. Одна из его не самых известных, но весьма проникновенных работ – Весна. В композиции с первого взгляда есть нечто лубочное. Однако при внешней простоте и даже некоторой банальности в сюжете она имеет тонкую ауру символизма. Влюблённые, сидящие на пригорке, похожи на героев картины Марка Шагала «Прогулка». Они словно парят в невесомости, а под их ногами лежит обыденность.
А как кажется вам, по какой причине Петров-Водкин всё же не изменил своей приверженности к символизму и авангарду даже с приходом к власти большевиков?