Мне едва хватало сил переставлять ноги от одного красного листочка к другому. Эта осень была самой красочной в моей жизни, или я только в этом году стала замечать эти доступные всем краски природы.
Несмотря на субботу, вокруг ни кипело, не было молодёжи и звонкого смеха. Да и вообще... наш район никогда не отличался активной текучестью жизни.
Темнело. Кто-то заинтересовано смотрел на меня как не лёгкую жертву: кто же откажется утешить молодую красивую девушку с опухшими от слёз глазами, кто-то смотрел с сочувствием — это женщины, они могли меня понять.
Я вышла из дома в надежде купить холст. Так сильно хотелось мне вылить всю боль в яркую картину, хоть и квартира словно шептала голосом Бродского: «Не выходи из комнаты...».
Но ни в одном магазине никто будто и не слышал, что есть такое занятие — рисование.
Отчаявшись и завладев сопливым носом, уже не от слёз, а от морозного воздуха, я брела, смотря под ноги и удивляясь разным оттенкам красного, жёлтого и оранжевого, пока что-то с невообразимой силой не заставило меня обернуться в сторону мусорки. Свысока на меня смотрел портрет молодого парня. Портрет на холсте размером 50х60, поставленный специально сверху мусорки, чтобы не испачкать.
Я поколебалась, но восприняла это очередным подарком вселенной… Как могла, но всё-таки достала для меня холст.
Теперь мы вдвоём плетёмся домой: я и какой-то молодой кареглазый парень с холста. Листья вокруг продолжают падать, у них своя программа. А может их тоже кто-то бросил, поэтому они падают.
