Специалист аналитического отдела, одного из производственных предприятий, Равиль Ринатович Сафиуллин, хмуро поглядел на настенные часы, едва-едва передвигавшие минутную стрелку, и мысленно выругался. Стрелки показывали без пяти шесть, и все никак не желали дойти до ожидаемого момента. Несправедливо все это! Время на отдыхе не идет, а летит, успевай только часы отсчитывать. А на работе, ползет словно черепаха. Нет не черепаха, как улитка ползет. С самого утра ждешь, конца рабочего дня, а он никак не приближается. Ну почему такая подлая несправедливость? А, ну вот, наконец, шесть часов ровно! Уф-ф!
Сафиуллин надел на голову бежевого цвета летнюю кепку, и схватив видавший виды портфель набитый разными процентовками, подсчетами, отчетами и таблицами, ринулся к выходу, словно за ним гнались все фурии преисподней.
На улице, Равиль Ринатович поправил козырек кепки, подтянул слегка мешковатые брюки, и зашагал домой, изо всех сил пытался держать спину прямо. По дороге, Сафиуллин имел привычку размышлять.
«Я, в конце-то концов, кто? Я человек разумный или просто так погулять вышел? Корпишь без продыху за этим проклятым рабочим столом, терпеливо, практически со святой кротостью выслушиваешь замечания, если не сказать упреки начальственных особ, мотаешься по шумным и суетливым городским улицам от одной организации к другой, и к вечеру домой практически приползаешь. Да именно, приползаешь! Давно люди утратили способность ходить прямо, как им было велено, матушкой-природой, давно утратили, это уникальное качество, - что уж теперь говорить. Сейчас все больше на личных авто или каком, другом транспорте передвигаются. Кстати, о личных авто. В нынешние то времена их столько стало, что порой кажется на улицах одни только машины всех марок, расцветок и конфигураций. Мало им дорог понимаешь, стало, так теперь норовят и на тротуары влезть, а у дома так приткнутся, что из подъезда не выйдешь. И среди машин припаркованных почти, что вплотную к дверям затеряешься. В сельве Амазонки можно затеряться среди хитросплетения нависающих лиан. А здесь в городе запросто среди машин потеряешь путь-дорожку по которой направлялся, уже и не припомнишь куда. А шумно как! Все сигналят, ругаются, спорят, молочницы по утрам дикими голосами кричат, молоко свое пытаются втюхать неосведомленным в вопросах санитарии и гигиены гражданам. В общем, такие вот дела! В автобусе Сафиуллин примостился на задней площадке, у окна, выставив локоть как защиту от напиравшей на него грузной тёти, в цветастом сарафане, с носом по форме напоминавшим крупную картофелину. Тетя время от времени сердито поглядывала на толчею пассажиров, и словно чему-то искренне удивляясь, пожимала богатырскими плечами.
На пороге квартиры, расположенной на пятом этаже многоэтажного дома, Сафиуллина встретила супруга с хитрым выражением лица. Он ответил ей взаимностью, выпятив нижнюю губу.
- Из ТСЧЖ звонили, - сказала супруга, - угрожают штрафом за неуплаченные счета. Ильдар мерзавец эдакий полный дневник двоек принес, да еще подрался по дороге. Кстати позавчера от него сигаретным дымом пахло, - не курит ли стервец на лестничной площадке? А, вот еще, совсем забыла сказать. Хочу обрадовать вас радостной вестью, Равиль Ринатович - завтра к нам приезжает моя мама, на три недели примерно. Может и больше. Что-то поясница ее замучила, вновь застарелый радикулит вступил в стадию обострения.
- У нас здесь не санаторий – буркнул в ответ Сафиуллин, - пусть лечится по месту жительства. И потом…Мы можем хотя бы одно лето провести без присутствия твоей уважаемой мамочки? Тридцать лет уж как живем вместе и каждое лето она тут как тут. Я что, к примеру, не имею права отдохнуть на природе с друзьями?
- А кто вам мешает? – мгновенно обиделась супруга, и принялась, остервенело срывать с волос бигуди. - Отдыхайте на здоровье сколько вам угодно, а мама все равно приедет! Я не хочу упреков от своих родственников.
- Э-э-э, да делайте уже что хотите, - огрызнулся Сафиуллин, - вам, что в лоб, что по лбу – все едино. А Ильдару передай, если будет плохо учиться и задираться ко всем, я ему уши оборву. Так и передай!
Сафиуллин швырнув портфель в угол, нервно прошествовал мимо жены, и уже в спальне позволил себе снять свою кепку, и любовно водрузить ее на колпак торшера.
«Нервы, нервишки шалят» - подумал он, глядя, как заметно вздрагивает указательный палец, нажимающий на кнопки мобильника. Действительно, нервы – ни к черту. И жене зря нагрубил, - теща-то женщина хорошая, свадьбу нам помогла сыграть, с приобретением мебели помощь оказала, да и младший-то двоечник Ильдар, у нее практически живет. Зря я о ней так. Придется у жены прощения попросить. Но, это потом. А, вот, наконец, ответил!
- Алло, Рубен Гургенович! Привет дорогой, как поживаешь? Как дела? Здорова ли супруга? Ну, прекрасно! Слушай, как насчет того чтобы в эту субботу выехать за город, на природу, на шашлычки? Надеюсь, в этот раз все же получится. А то, совсем в городе закиснем. С кем поедем? Да ни с кем! Вдвоем и поедем, с семьями одна морока. А так вместе на пару дней, рванем на дачу к приятелю моему в горы. Я с ним договорюсь. Шашлык организуем, выпьем, как следует, побеседуем. Пойдет? Ну и великолепно, я позже тебе еще раз позвоню, договоримся, что и как.
Равиль Ринатович дал отбой, и блаженно улыбнувшись, откинулся на подушку. Наконец-то, мечта протяженностью в три месяца начинает приобретать реальные очертания. Каждый раз, собираясь за город, он в конце недели по тем или иным обстоятельствам откладывал поездку. То одно, то другое. И вдруг… Никаких явных препонов, и у Рубена никаких неотложных дел нет.
Старый друг Сафиуллина, Рубен Гургенович Закиян, являлся директором крупной частной клиники, и был большим знатоком кавказской кухни. В основном конечно специализировался на приготовлении шашлыка, причем имел несколько своих личных рецептов. В свободное от пациентов время, он с огромным удовольствием начинал колдовать у мангала, установленного во дворе, рядом с овальным бассейном. Было интересно наблюдать со стороны, как солидный мужчина, расставив по-матросски ноги, и закатав по локоть рукава рубашки, нанизывает большие куски маринованного мяса на шампуры, и тут же ставит их над раскаленными углями. Над обширным двором Закияна, тут же начинает стелиться ароматный дымок, постепенно проникая к соседям, и вызывая у них, сильное раздражение и обильное слюнотечение. Но степенный и вальяжный Рубен Гургенович, ко всему на свете относился по-философски, так что продолжал жарить свой шашлык с неизменно доброжелательным выражением на полном и усатом лице.
…Дача приятеля Сафиуллина, находилась на берегу быстрой речки, которая несла свои хрустально-чистые воды с далеких, далеких гор. Домик, построенный из крепких бревен, состоял из четырех уютных спален, зала, кухни, и аккуратной пристройки. Во дворике усаженном цветами, был разбит аккуратный садик, где в тени раскидистых крон плодовых деревьев приютился топчан с навесом и деревянные скамейки.
По приезду, Рубен Гургенович вдохнув чистейшего горного воздуха, тут же принялся выгружать из багажника своей серебристой иномарки пакеты с отборной бараниной, овощами, фруктами, различной другой снедью, и в довершение ко всему достал …пять бутылок водки.
- О, неплохо, неплохо – обрадовался Сафиуллин узрев такое количество спиртного. – А осилим ли?
- А что тут пить? – усмехнулся Закиян, на манер персонажа из кинокомедии «Кавказская пленница».
После основательного отдыха на лоне первозданной природы, друзья уже успевшие за обедом «выкушать» две бутылки водки под тушеную говядину с картошкой, порядком захмелев, принялись мариновать мясо для шашлыка.
- Вот ты Рубен мне скажи, в чем правда жизни – спросил порядком опьяневший, Равиль Ринатович нарезая кольцами репчатый лук, - к чему стремится человечество, в какие дали, в космос, на дно океана? Чего вообще нужно человеку разумному, если он конечно не обезьяна?
- Ну, ты загнул Ринатович – промолвил Закиян, сдабривая мясо лимонным соком, - человеку современному и разумному уже ничего не нужно. Все у него уже есть. И кондиционеры и унитазы. А стремится человек очевидно в космос…Ну потому что скучно ему на Земле-матушке. Давай лучше, перед тем как огонь в мангале разжечь, «накатим» ещё по сто граммов!
- А-а-а. Все суета сует, и все суета. Давай!
После солидного возлияния, Сафиуллин спотыкаясь и покачиваясь из стороны в сторону побрел разжигать огонь в мангале. Это ему не удалось.
- Плесни бензина… на… дрова! - посоветовал ему заплетающимся языком, пьяный Закиян, - Вон… возь…ми у меня в багажнике поллитровую…бакк..лажку.
- И… то пра..вда, - икнув, согласился Сафиуллин.
Дрова обильно политые горючим вспыхнули таким мощным пламенем, что Равиль Ринатович отлетел в сторону, с горящими на голове волосами. Брови его исчезли в миг, и лицо Сафиуллина приобрело уморительно-гротескный вид. Оглушительно вопя, он бросился в речку тушить пылающую шевелюру. Резкий порыв ветра выхватил из мангала сноп пламени, и швырнул его в бревенчатый домик-избушку.
- Ой, маменька горим! – заорал дурным голосом Закиян, и, отбросив в сторону шампур с нанизанным маринованным мясом, кинулся к машине за ведром. В тот же момент, второй порыв ветра обрушил огонь на иномарку и на его владельца. Опаленный Рубен Гургенович немедленно бросился спасаться бегством.
…Когда пожарные расчеты, оглашая сиренами местность, добрались до райского местечка, то тушить уже было нечего. Домик сгорел дотла со всей обстановкой, топчаном и аккуратными скамейками, а от новенького автомобиля Закияна остался лишь обгоревший остов.
Они вышли навстречу огнеборцам в обгоревших лохмотьях, причем на голове Сафиуллина напрочь, отсутствовали волосы и брови, а у Закияна сгорели усы. Но что это по сравнению с устремлением человека в будущее! Сущие пустяки. Только вот что теперь сказать хозяину сгоревшей дачи?
Георгий АСИН