Наша дача — это старый бабушкин дом с тенистым садом, огородиком для овощных растений и картофельной плантацией. Бабушка моего мужа, Дарья Яковлевна, прожила в нем большую часть своей жизни, и многие предметы, наполняющие дом, по-прежнему хранят воспоминания о простоте и рациональности деревенского быта. В большом бабушкином сундуке я нашла старые, отсыревшие и полуистлевшие покрывала, скатерти, занавеси — красивые когда-то вещи, обрамленные вывязанными крючком кружевами. От этой красоты остались большей частью только дыры и ветошь, распадающаяся при прикосновении. Но эти прекрасные старые вещи, хранящие фамильную историю, имели право на обновление и новую жизнь. Помня, сколько труда в них вложено, я максимально бережно обрезала более-менее крепкие кружевные фрагменты от негодных участков, чтобы создать из них сюрприз для старого дома.
В доме у нас довольно много диванов и кроватей. Из старых кружев я решила сделать для них покрывала в едином стиле. Хотелось чего-то спокойного, патриархального, но с изюминкой. Так родилась идея комнаты в чеховском стиле с двумя основными цветами (темно-коричневым и зеленым) и белыми деталями. Я настрочила спасенные кружевные фрагменты на зеленую ткань, покрыла ею диваны, и они приобрели не только свежий вид, но и, как мне кажется, даже некоторый шарм — характер, заслуживающий собственного имени. Так один диван превратился в «миссис Хадсон», другой — в «гимназистку румяную», а софа стала носить имя Чехова.
После этого я решила несколько разбавить идею интерьера конца XIX века легкомысленными дачными деталями и сшила большое количество разноцветных и разнокалиберных диванных подушек. И снова в ход пошли старые вещи. Из залежавшихся на антресоли лоскутов, оставшихся от шитья, я сшила наволочки, а для набивки пригодились старые детские вещи, которые вследствие их изношенности не годились для передачи по наследству, но выбросить не поднималась рука. Я складывала по форме будущей подушки свитера, штанишки, рубашки и вкладывала их в приготовленные наволочки. Чтобы у подушек не вваливались углы, я дополнительно «укрепляла» их всякой мелочью — старыми носками и варежками.
Однако уют — это не только нужные вещи, но и хорошее освещение. Бабушку устраивала центральная лампа под потолком, но мы, любители бокового освещения, привнесли его в дом в большом количестве, использовав отжившие свой городской век старые настольные лампы и торшеры. У одной лампы мне пришлось заменить прожженный абажур. Я сделала из алюминиевой проволоки каркас и прикрепила к нему сложенные лентой куски ткани, оставшейся от пошива занавесок, чередуя цвета. А чтобы форма самодельного абажура стала более изящной, я сделала ему «талию» и «сбоку бантик». Получилась авторская настольная лампа. Еще один светильник был создан из того, что не было вовремя выброшено. Ржавый щиток от бабушкиной керосиновой лампы я покрасила в вишневый цвет, приклеила на его нижнюю сторону с помощью обувного клея разноцветные стеклянные камушки, которые уже лет десять ждали своего звездного часа, и водрузила конструкцию на большую круглую лампочку-фонарь. Вышел светильник «мексиканец» в ярком сомбреро, в свете которого мы почитываем журналы за чашкой вечернего чая.
Мы планируем построить на даче новый дом. Но я уверена, что и наши старые новые вещи непременно отпразднуют в нем свое новоселье.