Даниэль Дефо, творчески осмыслив историю сварливого боцмана, за бесконечные скандалы высаженного на островок в океане, создал роман, который не только стал популярным в ХVІІІ в., но оказался бессмертным – каждый век находит в нём своё, открывая образ человека, борющегося за жизнь в беспощадных условиях, в соответствии с духом своего времени.
Для читателей начала XVIII века, прежде всего, для англичан, роман стал торжественным гимном человеку, которого ведёт вера и сила духа, упорство и труд – все протестантские добродетели, про которые чётко сказано: «Труд – это и есть главная молитва!»
В ХІХ в. гимн робинзонаде спел Жюль Верн: его герои («Таинственный остров») создают счастливую жизнь собственным трудом и знаниями – вот этот нюанс очень важен, потому что этот век показал, как могуча наука и тот, кто обладает познаниями. Главный герой, инженер Сайрес Смит, может всё, он же инженер: он добывает огонь, определяет координаты острова, находит руду и выплавляет сталь, застекляет пещеру и создаёт механизмы – это век железа, пара и науки!
ХХ век беспощадно возразил утопии на «Таинственном острове» – появляется «Повелитель мух» Уильяма Голдинга, где горстка детей, спасшихся на необитаемом атолле, стремительно теряет тонкий налёт цивилизации, превращаясь в дикарей, готовых не только раздавить всех, кто возражает вождю и созданным ими бесчеловечным правилам жизни, но и заниматься откровенным мучительством.
Особняком держалась советская книга А.А. Севастьянова «Дикий Урман» – о том, как охотовед и его проводник, охотник-профессионал, оказались в глубине сибирской тайги без лодки, без оружия… без всего, что давало надежду выжить, но это же были советские люди (говорю это без всякой иронии – книга стала настоящим торжеством взаимопомощи, товарищеской поддержки, умения выходить из самой тяжкой ситуации. Сейчас таких книг просто нет).
А вот «Новые Робинзоны» Людмилы Петрушевской (1989) отражали панический страх современного человека перед наступлением новых времен, неизбежно катастрофических, когда привычный быт советской действительности с убеждением, что «человек человеку друг, товарищ и брат» рухнул, и оказывается, что впереди явно надвигается нечто страшное, беспощадное к человеку: «Мои папа с мамой решили быть самыми хитрыми и в начале всех дел удалились со мной и с грузом набранных продуктов в деревню, глухую и заброшенную, куда-то за речку…» Там, в некой местности, за речкой (по сути, в другом мире, где нет ничего привычного), они селятся в заброшенной деревеньке, разбивают огород, собирают грибы, ягоды, за консервы покупают козу, всё время боясь, что «придут и начнут отбирать», поэтому папа в лесу готовит землянку, куда семья переберётся, «когда начнётся…» То, что нормальная, человеческая жизнь закончилась, героям понятно – остаётся встретить новую, страшную, искажённую действительность подготовленными.
Образ современного Робинзона совершенно иной: если прежде это был сильный человек, противостоящий трудностям и ударам жизни, то сейчас это беглец от жизни, не ожидающий ничего доброго.
«Это не мы такие, это жизнь такая!»