Темуджину было 13 лет, когда умирает его отец Есугей. Нет никаких определенных сведений о том, что происходило с самим Темуджином до этого возраста. Но можно рассказать о том, что происходило с его племенем кият и с племенным союзом монголов в эти годы. А восстановив картину жизни племени, я сделаю (не в этой статье, а в свое время) два заключения о ключевых событиях в жизни самого Темуджина, о которых в явном виде нигде в источниках не говорится.
У монгольских племен издавна существовал обычай заключать брачные союзы между родами. То есть такой-то род, такого-то племени договаривался с одним из родов другого племени об обмене женихами и невестами. Договор был понятийным, на уровне традиций, соблюдался и признавался не всегда строго, но это было лучше, чем ничего. Попробуйте представить, как найти себе в степи невесту из другого племени? Во-первых, это огромные расстояния, во-вторых, кругом враги. Даже если тебе повезет, и ты живым доберешься, то есть риск, что невесту тебе не дадут. Например, не подошел лицом, нам мол только славянской внешности женихи подходят.
Но всё-таки такие договоры в степи уважали, так например, род Есугея имел брачный союз с одним из родов племени хонкиратов. Кияты и хонкираты были разделены татарскими кочевьями, злейшими врагами киятов. Тем не менее, это не помешало как самому Есугею, так и его сыну Темуджину добраться туда живыми и главное вернуться в свои кочевья с невестой. А ведь надо было через вражеские кочевья еще и подарок за невесту отогнать, помните 20 баранов, холодильник розенлев и путевка в Сибирь? Тихо, прячась по кустам сделать это не получится, так что брачные союзы в степи уважались, и давали определенные гарантии безопасности брачующимся при соблюдении известной в степи традиции.
А вот не соблюдение традиции точно могло стоить жизни. Примерно за 15 лет до рождения Темуджина, первый монгольский хан из рода тайджиутов Амбагай, решил, что он настолько крут, что может пренебречь степными традициями. Амбагай, без договора решил забрать себе жену из одного татарского племени. Татары скрутили насильника, но чтобы уменьшить риск международного скандала, передали его гаранту безопасности того времени - государству Цзинь.
Правящая джурчженьская династия Цзинь была сама недавно из кочевников, законы степи еще помнила и приговорила насильника к смерти через прибивание к деревянному ослу.
Вообще прибивать к деревянным ослам монгольских ханов, стало у чжурчженей дурной привычкой. Так, например, прадеда Темуджина Хабул-хана могли бы прибить к ослу, за то, что он убил джурчженских послов. По степным законам это еще хуже насильничества и карается смертью. Но по Рашид-ад-дину, его пригласили на совместный пир для примирения, где он повел себя не интеллигентно. Будучи в подпитии, хватал за лицо тамошнего государя и требовал к себе уважения. И вот уже за это, а не за послов его пригвоздили, причем заодно и его старшего сына и наследника Окин-Бархака, который даже не успел стать монгольским ханом.
Столь быстрый уход с арены двух первородных потомков «хайдовичей -рюриковичей», заложил основы для дальнейшего конфликта среди киятов. Следующим по старшинству сыном Хабул-хана был отец Есугея. Но он был только вторым сыном и ханство перешло не к нему, а к старейшине киятов из рода тайджиутов, потомков второго сына основателя династии Хайду-хана - упомянутому выше Амбагаю. Получается, что за достаточно короткий период времени государство Цзинь пригвоздило к ослу трех монгольских лидеров. Это, с одной стороны, заложило основы конфликта в племени кият, поскольку разрушило привычный и понятный ход смены ханской власти, а с другой, воспитало в киятах ненависть и жажду мести к джурчженьской династии. И как известно, эта месть будет подана в нужное время.
Но это уже будет другая занимательная история.