Возвращаясь однажды из пустыни к камням, я заметил клочок плодородной земли, из которого росли два дерева. Они соединялись вверху своими кронами, образуя шатер, прохладный и такой нужный для уставшего путника. Я сразу почувствовал в этом оазисе что-то родное. Ведь деревья это дочери Матери-земли, а значит мои сестры. Решение остаться здесь возникло сразу. На свалке, находившейся неподалеку, я нашел старое кресло-качалку. Там же мне попался патефон, древний, но еще рабочий и две пластинки прелюдий Шопена в пожелтевших разорванных конвертах. На оба дерева я повесил по картине Ван Гога и смотрел по очереди то на одну, то на другую, сидя в кресле и слушая музыку. Я вспоминал о море, с которого все началось, о песчаном береге, замках. Думал о лесе, о Матери-земле. Как
она там? О ком заботится? Кого кормит своими плодами? Перекатывать камни я уже не ходил. Торгаш навещал меня по старой дружбе, приносил немного еды. Мне хватало, ведь для того чтобы просто сидеть в кресле много не нужно. Мы говорили с Торгашом о камнях, о том, что раньше мы катали их правильнее чем катают сейчас. Потом я снова оставался один, качался в кресле, смотрел на картины, слушал музыку и вспоминал о пройденном пути. Была теплая майская ночь, как всегда я заснул в своем кресле. Оставалась пара часов до рассвета, когда сильная грудная боль разбудила меня, но через несколько секунд все прошло и я, вдруг, очутился на знакомом песчаном берегу.
ЭПИЛОГ
- Я подвел тебя, да?
- Ты всего лишь прошел свой путь. Хорошо ли, плохо ли, теперь он твой.
И тут я понял, что увидеть где ночует уставшее солнце нельзя. И что закат это только направление, а целью был сам путь. Голос прочел мои мысли.
- Разве ты не знал, - сказал он, - Что Земля круглая. Если всегда идти в одну сторону, окажешься там откуда начинал. Твой путь был внутри тебя, а планета всего лишь большой шарик и бродить по ней не имеет никакого смысла.
- Теперь все ясно, - сказал я. - Что будет дальше?
- Дальше, уставшему путнику нужен покой.
Я увидел лодку неподалеку у берега. Зайдя в нее, лег на спину и стал смотреть в небо. Лодка отчалила и, качаясь плавно, словно детская кроватка, усыпляющая младенца, медленно но верно удалялась в море. И я смотрел в небо, и я видел небо насквозь. Я даже видел что-то из жизни планет. Как они то сходятся, то расходятся, то становятся в ряд, то бесследно исчезают в загадочных черных дырах.