Еще несколько лет назад голливудские фильмы о супергероях, отважно спасающих человечество от страшного вируса, воспринимались как красочные страшилки, созданные индустрией развлечений. И когда в нашем небольшом тихом городе почти два года прозвучал первый диагноз «коронавирусная инфекция», все только посмеивались - мол, где Ухань, а где мы…
И вот уже второй год мы живем как в дурном сне. Мой дом находится в трехстах метрах от инфекционной больницы, утром и вечером я прохожу мимо ажурных ворот, и обязательно одна-две кареты скорой помощи либо въезжают в больничный двор, либо выезжают на улицу. А вой сирен за окном стал привычным шумовым фоном - таким же, как шелест осеннего дождя.
Каждый из нас теперь хорошо знает, что такое компьютерная терапия, аппарат искусственной вентиляции легких, концентратор кислорода. И еще одно словосочетание прочно вошло в наш быт - «красная зона». Это - что-то таинственное, где вершатся судьбы пациентов, куда нет доступа их родственникам. Заходят туда только медики в «противочумных» костюмах да та, которая с косой. И между ними идет битва за жизнь каждого человека.
Сколько историй ходит вокруг «красной зоны»! Пользователи интернета то со слезами на глазах благодарят врачей за спасение, то проклинают их за черствость по отношению к брошенным на произвол судьбы пациентам.
Помню, как еще в первую волну рассказывала медсестра из «инфекционки»: «Привезли к нам на «скорой» женщину 35-лет. Улыбается, рассчитывает подлечиться - и скорее домой, к мужу и детям. А мы смотрим ее на КТ - и я понимаю: это труп! Потому что у нее вместо легких - клочья и дыра на дыре. И жить ей осталось всего ничего…Она смеется, а мне жутко».
А вот как описывают на сегодняшний день «красную зону» сотрудники Пензенской областной клинической больницы имени Бурденко: «Повсюду люди в белых костюмах. Они так быстро передвигаются, что разглядеть кого-то в скафандре не удается. Вокруг грохочут каталки и монотонно издает звуки аппарат ИВЛ. Похоже на съемки фильма ужасов, но такова реальность!».
Женщина по имени Татьяна, успешно излечившаяся от заболевания коронавирусной инфекцией в тяжелой форме, назвала красную зону «адом».
«Низкий поклон, им всем, они меня спасли, но умирало вокруг много. Однозначное наблюдение с передовой: смертей было бы меньше, если бы просто санитарок было больше. Одна на 170 человек... Убрать, постелить, памперс сменить, подать ложку еды лежачему - некому. Они, бедненькие, крутятся, как, впрочем, и сестрички, как белочки в колесе. Врачи-ординаторы еще не доучились, молоденькие стараются все делать по протоколу», - так описала она происходившее на ее глазах.
А вот данные официальной статистики, озвученной 29 октября. На этот день в Пензенской области было развернуто 4 713 коек для лечения пациентов с COVID-19, это 50% всего фонда лечебных учреждений в Пензенской области. 246 из них - реанимационные (почти в два с половиной раза больше, чем в начале пандемии). В реанимации находились 205 пациентов, на ИВЛ - 146, на кислородной поддержке - 2 836 человек.
Ситуация осложняется новым штаммом коронавируса: заболевание протекает молниеносно, а летальность очень высока. Кроме того, если раньше заболевали чаще всего пожилые люди, то теперь половина пациентов находятся в трудоспособном возрасте.
В красных зонах трудится более 3 500 медиков. В муниципальных поликлиниках отменен прием специалистов: многие из них переквалифицировались на инфекционистов. К работе еще несколько месяцев назад стали привлекать студентов-старшекурсников и ординаторов медвузов. И все же сейчас дело дошло до того, что кадровый резерв для помощи больным COVID-19 практически исчерпан.
И напоследок хочу передать состоявшийся на днях разговор со знакомой творческой дамой. Она яростно возмущалась тем, что теперь не сможет посетить выставку без QR-кода, свидетельствующего о вакцинации, и с пеной у рта заявляла о нарушении ее прав.
А я на мгновенье представила эту антипрививочницу в красной зоне на аппарате ИВЛ - и внутренне обмерла: тьфу-тьфу-тьфу, не дай бог, конечно!..