На заре строительства коммунизма, когда большевики поняли, что без государственного управления «народная» власть не продержится даже семьдесят лет, наряду с другими структурами, был создан Организационно-распределительный отдел ЦК ВКП(б).
Поначалу, к новому ведомству относились несерьезно, отчасти презрительно, но очень скоро генеральный секретарь доказал его значимость, используя возможности этого учреждения, для расстановки своих людей на ключевые позиции.
С этого момента, лозунг «Кадры решают все.» приобрел лично для тов. Джугашвили реальный, осязаемый смысл, а товарищеские отношения со службистами из техотдела, он постарался временно превратить в дружеские.
Возглавлял этот орган старый большевик И.М. Москвин, имевший старообрядческие корни.
Вступив в ряды рабочей партии в 1911 году, Иван Михайлович порвал с религиозным прошлым, сохранив при этом аскетичные привычки инока – он не курил, не употреблял алкоголь и был равнодушен к женскому полу.
Такие недостатки с лихвой компенсировались фанатичной преданностью идеям Ленина-Сталина, которую тов. Москвин лишний раз доказал в борьбе с троцкистско- зиновьевской оппозицией.
Принципиальный боец революции каленым железом выжигал всякую крамолу и скромно, не выпячивая своих заслуг, хранил верность общему делу.
При этом он никогда не навязывал собственного мнения (за неимением такового) и не набивался в друзья к стремительно набиравшему политический вес генсеку.
Товарищ Сталин, со своей стороны, ценил и привечал кроткого функционера, понимая, что своим возвышением он обязан именно таким людям.
Учитывая абсолютную лояльность партии и лютую ненависть к чуждым элементам, Иван Михайлович имел все шансы дожить до послевоенной волны репрессий, когда вождь по старой привычке обновил состав ближайшего окружения.
В этом случае, тов. Москвин, без лишней суеты получив «четвертак», вышел бы по амнистии через 5-7 лет.
Такой благоприятный исход стал бы возможен, если бы в 1925 году он не дал путевку в высшую партийную жизнь молодому человеку по имени Коля Ежов.
Они познакомились на XIV съезде ВКП(б), где заведующий Орграспредотделом разглядел что-то особенное, в понравившемся ему щуплом пареньке.
После изучения анкетных данных, стало окончательно ясно, что выросший в семье алкоголиков, с врожденным сифилисом, туберкулезом и признаками недоедания в раннем детстве мужчина, идеально подходит для ответственной работы в центральном аппарате Советской власти.
Досконально (как ему казалось) изучив другие, не менее достойные качества кандидата на должность инструктора ЦК, номенклатурный чиновник всегда лестно отзывался о своем выдвиженце:
- Я не знаю более идеального работника, чем Ежов. Вернее не работника, а исполнителя. Поручив ему что-нибудь, можно не проверять и быть уверенным – он сделает. У Ежова есть только один, правда, существенный недостаток: он не умеет останавливаться.
Со временем их отношения вышли на новый уровень и Ежов, получивший пост замначальника Орготдела, часто бывал в гостях у своего покровителя.
Писатель Лев Разгон, приходившийся кремлевскому управленцу зятем, много лет спустя (освободившись из лагерей) вспоминал:
- Москвин приезжал домой обедать и привозил с собой Ежова. Тот был очень маленького роста и вызывал, как все маленькие люди, жалость, даже нежность. Он был очень тихий, худой, молчаливый, всегда одет одинаково – в синюю сатиновую косоворотку и мятый костюм. Жена Москвина Софья Александровна его опекала и называла «воробышком».
Возможно, у сановной супруги обострился материнский инстинкт, глядя на тщедушного гостя, и она участливо приговаривала:
- Воробышек, вам надо больше есть, – каждый раз щедро наполняя его тарелку, благо трудностей с пропитанием семья правительственного вельможи не испытывала.
В таком благолепии прошли годы, в течение которых большевики окончательно поработили пролетариат, развивая индустриализацию, и уничтожили крестьянство, насаждая коллективизацию.
За это время «хилый воробышек» дорос до «кровавого карлика» и, в 1937 году, санкционировал арест начальника управления кадров Наркомтяжпрома гражданина Москвина, на поверку оказавшегося агентом иностранной разведки.
То обстоятельство, что, будучи активным подпольщиком, он ни разу не отбывал заключения в царской тюрьме, неопровержимо доказывало его сотрудничество с британской спецслужбой.
Членов семьи изменника родины (ЧСИР), в соответствии с законами молодой республики, полагалось осудить на 10 лет исправительных работ. В данном случае, об этом лично позаботился тов. Ежов, дополнивший ордер на арест английского шпиона, короткой резолюцией: «И жену его тоже».
Возможно, Софья Александровна сумела бы выжить в казахском АЛЖИРе, тем более что она полностью созналась в осведомленности о преступных деяниях мужа, но Николай Иванович, как известно, «не умел останавливаться».
Железный нарком инициировал возбуждение нового уголовного дела и добился у женщины признания в неуемном желании его отравить, возникшем в первый же день знакомства.
Однако удобный случай, чтобы подсыпать яд в доверху наполненную тарелку, так и не представился, о чем подозреваемая, с её же слов, горько сожалела долгие годы.
Товарищ Сталин, внимательно следивший за ходом расследования по делу бывшего товарища, был ошеломлен византийским коварством супружеской четы отравителей, поэтому с удовлетворением воспринял благую весть об их расстреле.
Через три года после описываемых событий, настала очередь самого Наркома внутренних дел, а общая вакханалия назначений на государственные посты преступников и убийц, с последующей их ликвидацией, прекратилась лишь в марте 1953 года.
По непонятным причинам, многие соотечественники до сих пор с теплотой вспоминают тот период в истории России, жалея о былом «величии» и «железной дисциплине» в коммунистических рядах.
ПОСТАВЬТЕ "ЛАЙК", ЧТОБЫ УВЕЛИЧИТЬ ОХВАТ СТАТЬИ. ПОДПИШИТЕСЬ НА КАНАЛ, ЕСЛИ ПОНРАВИЛАСЬ ПУБЛИКАЦИЯ.
Сексуальный скандал на театральной арене, с участием московских гладиаторов. 1955 год советская эра.
Единственный пенсионер сталинского Политбюро
Отмена карточек и денежная реформа как заурядная афера товарища Сталина
Революционер Эрнесто - любитель женщин, пыток и казней