15 октября в Кемерове в рамках конкурса молодых литераторов «Оперение» состоялась серия перформансов «Поэтика города. Перформативные знаки». Инициатором марафона перформансов стало Кемеровское региональное отделение "Союз театральных деятелей России" во главе с Иваном Александровичем Крыловым.
В семи точках Кемерова перформеры продумали и провели семь перформансов. По времени и географии все было запланировано так, что публика смогла передвигаться от одной локации к другой и успеть все увидеть. Сейчас есть потребность осмыслить увиденное, а заодно немного систематизировать историю кемеровского перформанса.
ВЕРНОСТЬ ЗАВЕТАМ ГРИШКОВЦА ИЛИ ИСТОКИ КЕМЕРОВСКОГО ПЕРФОРМАНСА.
Вообще в Кемерове существует история перформанса. И ее основоположник Евгений Гришковец и актеры театра «Ложа». Кроме Е. Гришковца первые перформансы проводили Павел Гридин, Сергей Кукушкин, Игорь Иноземцев, Александр Боронихин. В период зарождения кемеровского перформанса были важны два фактора: высказывание коллективной психотравмы города и самоопределение перформера. Для Кемерова характерны две психотравмы: преодоление шахтерского опыта (проявилось в выкапывании ям, восхождении на горы) и выявлении в себе героического и постгероического (принятие героем своей слабости).
В плане самоопределения перформера в кемеровском акционизме существует две роли - жертва и жрец (в принципе эти роли во всем перформативном искусстве преобладают). Соответственно перформанс по его формальным приметам тяготеет к ритуалу или акту приношения самого себя в жертву.
Собственно, в Кузбассе есть два истока перформативности . Первый исток - театральный, воплощенный в перформансах театра «Ложа» с Е. Гришковцом или без него. Второй исток – психоаналитический, проявившийся в обращении к перформансу художников, музыкантов и других городских пассионариев. Но разделять и противопоставлять эти два истока не стоит, так как в своих мотивах и природе творческого дарования перформеров они переплетены между собой.
ФАНТОМНЫЕ БОЛИ ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ИСКУССТВА КЕМЕРОВА
В Кузбассе профессиональное искусство очень трудно приживается. И это является главной болевой точкой практически в каждом виде искусства. В силу «особой» роли искусства в Кузбассе, в социокультурной работе с населением особый акцент ставился на самодеятельность. Профессиональное искусство Кемерова отстраивается от самодеятельности уровнем образования, традицией и финансированием. Кемеровское профессиональное искусство решает свои очень серьезные задачи. Оно стремится наладить систему подготовки профессиональных кадров в регионе, развивать публику, перейти из категории «искусство как форма досуга» в «искусство как современный смысл».
Но самодеятельность самодеятельности рознь. Особенно в 1990-2000-е годы кемеровское художественное сообщество было наполнено креативными персонами разной творческой направленности. В условиях расширяющегося информационного поля, плотности коммуникации и свободы творчества назвать проекты молодых кемеровских авторов и акторов самодеятельностью было бы не верно. Скорее то, что происходило в изменяющемся творческом сообществе подходило под категорию молодежного актуального искусства. Кемеровская молодежь развивалась, осваивала новые практики и уезжала из Кемерова. Тут надо понимать, что не сами перформеры уезжали, а их идеальные зрители и участники их проектов.
Таким образом, в Кемерове сложилось два творческих сообщества: профессиональное традиционное и тоже достаточное профессиональное молодежное, нацеленное на актуальные формы творчества. Участники молодежного креативного сообщества искали себе место под солнцем, а потому уходили из творчества, уезжали из города, погружались в быт. Но именно ими был поднят пласт локальных смыслов, отраженный в первых перформансах. Но уже освоенные перформативные практики профессиональным сообществом маркированы как дилетантские, а потому против них были выставлены заслоны из профессионального снобизма и опоры на традицию.
В 1990 – 2000 перформанс как форма творческого акта развивалась на всем постсоветском пространстве. И в российской практике перформанс как творческий акт пассионария превратился в перформативность как дополнительный арсенал режиссерских приемов. И на пороге третьего десятилетия XXI века кемеровское профессиональное сообщество снова сталкивается к тем, к чему уже выработала негативную позицию. Но если раньше перформанс понимался как локальный дилетантизм, то сейчас он предстал как утвердившийся новаторский прием.
ПЕРФОРМАТИВНОСТЬ НОВОГО ПОКОЛЕНИЯ
«Героический» период кемеровского перформанса и период принятия перформативности профессиональным институциональным сообществом разделяют десять лет. За эти годы выросло новое поколение кемеровской творческой молодежи. В отсутствии рефлексии и кристаллизованной традиции этого явления в региональном искусстве, перформеры нового поколения руководствуются интуицией и актуальными проблемами современности. Примечательно, что перформеры нового поколения не зная того, повторяют некоторые действия перформеров того первого героического поколения. Так, например, Илья Дик в своем перформансе 2019 года «Смысл петь в яме» максимально приблизился в ритуальных действиях к перформансу Игоря Иноземцева «Ямки».
При организации серии перформансов в рамках конкурса «Оперение» проявилась воля молодых кузбасских режиссеров и актеров к экспериментам с перформативностью. Точкой, от которой оттолкнулись перформеры в своем творческом акте стали литературные произведения молодых авторов, представленные на конкурс «Оперение». Но в целом, назвать сотрудничество писателей и перформеров актом сотворчества трудно. Скорее речь идет о совпадении мотивов в раздвигании границ кемеровского молодежного искусства.
Одним из самых важных отличительных аспектов между прошедшим перформативным марафоном и героическим периодом перформанса является разная позиция актора. Как было написано выше, первые перформеры тяготели к самоопределению себя в качестве жреца или жертвы. В марафоне 15 октября молодые перформеры уже самоопределились как режиссеры, имеют профильное образование опыт творческих работ на театральной сцене. А значит практически все проведенные перформансы не ритуал и не жертвоприношение. Хотя черты ритуализации выявить можно.
Преемственность молодых перформеров первым акторам наблюдается в выборе городских локаций. В частности пр. Советский, дом кино Москва и Кузбасский центр искусств (дом художника) были опробованы еще первыми перформерами. Причем, такие знаковые локации как дом кино «Москва» по-прежнему являются символическим воплощением столицы. А Кузбасский центр искусств (Дом художника) так же ассоциируется с потребностью в новаторском творческом акте и отказе от традиции.
СТРУКТУРА И ЛОГИКА МАРАФОНА «ПОЭТИКА ГОРОДА. ПЕРФОРМАТИВНЫЕ ЗНАКИ»
Точкой отправления стала стройка филиала РГИСИ. Режиссер Зелинская Алиса подготовила перформанс «Точка отправления». Зрители и перформеры расположились в недостроенной блочной аудитории или учебном театре. В самом перформансе выделяется главная фигура (условный режиссер) и творческий коллектив. Основным выразительным средством стала синхронное звучание и жесты.
Финалом перформанса стало вручение почтовых конвертов директору РГИСИ М.В. Межовой и директору Школы креативных индустрий Е.Н. Беловой. То есть, по сути, в этом перформансе есть черты ритуала. Суть этого ритуала – транслирование на РГИСИ надежд молодежи на развитие профессионального театрального искусства в Кузбассе.
Второй перформанс прошел на аллее вблизи КемГМУ (Кемеровского медицинского университета) и перед недостроенным зданием Московской государственной академии хореографического искусства (МГАХИ). Перформанс назывался «Не на своём месте».
Режиссер Мария Худякова подготовила танцевальный перформанс, воплощающий стремительное движение по направлению к корпусу академии хореографии. Из слабоструктурированного рисунка танца рождается стремление вперед и вверх. Но интересно, что в данном перформансе также выразительным средством стала определенная синхронизация движений каждого танцора друг под друга и под общую направленность движения.
Анализируя произошедшее, могу предположить, что в этом перформансе видны черты флешмоба. Ну и смысл перформанса Марии Худяковой близок к перформансу Алисы Зелинской – молодежный завет институции, ответственной за профессионализм танцевального искусства.
Третий перформанс состоялся медийном зале «Кузбасского центра искусств» Режиссером стал артист новокузнецкого театра драмы Андрей Грачев. Перформанс называется «Вечный огонь».
В зале стояли пианино, гитара и микрофон. Были предложены ноты и слова песни. На стены спроецированы движущие абстракции. От звучания голоса в микрофон и игре на музыкальных инструментах абстрактное изображение приходило в движение. При этом никаких инструкций не было. Участниками перформанса стали сами зрители.
Минут через 10 участники перформанса смогли понять как все работает и исполнили предложенную песню. Насколько я могу понять смысл перформанса, речь идет ответе на спор между человеком и искусственным интеллектом о том, кто более креативен.
Дело в том, что в истории искусства всегда был спор о высшей творческом акте между человеком и Богом. И вот в XXI веке этот спор трансформировался в соревнование человека и искусственного интеллекта. Логика перформанса «Вечный огонь» приводит к тому, что все-таки истоком творческого акта является человек и именно он подчиняет своей воле компьютерные технологии.
Четвертый перформанс «В Москву, в Москву!» происходил на крыльце Дома кино «Москва». Режиссер - Галина Латынникова. Участники – студенты Кемеровского областного колледжа культуры и искусств им. И.Д. Кобзона.
Наверное этот перформанс – самый массовый и драматургически завершенный. В основе идеи перформанса – стремление молодежи покорить Москву, страх и принятие того факта, что не каждый выдержит конкуренцию в столице.
В финале перформанса высказана надежда на то, что Кемерово в скором времени предоставит возможности для творческой самореализации близкие к столичным. Понятно, что перформанс воплотил коллективный страх и надежду на строящийся культурный кластер. Следует отметить кураж, с которым был исполнено действо. Стремительность действия перформанса, экспрессия, эмоциональность участников зарядила энергией зрителей и стихийно вылилась на улицы города.
Пятый перформанс «(L)Only» проходил в театре «ЛитерА». Режиссер перформанса Дарья Иванова. Перформанс посвящен отношениям между мужчиной и женщиной и важности признаний в любви.
В самом действии представлено проявление любви у людей с разным типом привязанности. в финале зрителям пришла смс с текстом, предлагающим поговорить. В последействии режиссер собрал обратную связь в виде смс и репостов соц сетях. Контраст между невербальным диалогом и монологом в сети у каждого зрителя рождал свои ассоциации.
Шестой перформанс «FOR GALOCHKA» проходил на лестничной площадки портика Драмтеатра. Режиссер Антон Остапенко написал мелом те действия современного человека, которые он делает формально «для галочки». Зрители разгадывали логику посланий, потом брали мел и, исходя из понятого смысла, писали свои фразы.
Замысел этого перформанса направлен на разоблачение обыденности горожанина. В индустриально-номенклатурном Кемерове среди своих действий вообще сложно выявить, что человек делает «для галочки», а что для себя.
Последний седьмой перформанс «Отражение» состоялся возле Подорожника на Набережной вблизи ул. Арочная. Режиссер Нина Степанова предложила зрителям смотреться в условное зеркало. А актеры – мимы в масках, отзеркаливали все действия зрителей.
Финалом перформанса стала борьба подсадного зрителя и мима и превращение этого зрителя в мима символическим надеванием маски. Этот перформанс выглядит как законченная театральная форма с рассчитанной техникой вовлечения зрителя. Смысл перформанса – вовлечь горожанина в искусство. Но надо сказать, что мимы в черных масках выглядели достаточно агрессивно, чтоб обывателя потянуло стать одним из них. Но возможно, речь шла не о театральном искусстве, а наоборот об однообразии повседневной жизни, в которую вовлекаются зрители сами по себе и сами на себя одевают маски холодного равнодушия и копирования чужого жеста.
ЧТО ЭТО ВСЕ ЗНАЧИТ?
В целом, марафон городских перформативных знаков обозначает новый этап истории кемеровского перформатизма. Этот новый этап стал выходом профессионального театрального сообщества в перформативность. По сути, речь идет о том, что театральное сообщество Кемерова принимает перформативность как дополнительный арсенал режиссерских приемов. С перформансом «героического» периода этот марафон связывает городское пространство и психоаналитическая основа, на которой построена мотивация и основная идея каждого перформанса. Но в отличие от «героического» периода, когда акторы вытаскивали из коллективного бессознательного тягу выйти из шахты и осознать себя в постгероический период, нынешний марафон перформанса отражает психотравмы кемеровской молодежи – страх уехать в столицу и не состояться, страх открыто заявить о своем таланте, стремление к сотворчеству и неприязнь к формальным, никому не нужным действиям.