У мучительно кашляющего Ракодилова круглое лицо надуваясь краснело, как резиновый шарик, а изо рта слюнки длинным веером летели. Он и функционально был шароподобен, но странно - его будто и надували и сдували одновременно, раз за разом - посапывая и пофукивая... Вот Ракодилов отдышался, перестал, уселся в свое кресло за столом, где черные причиндалы располагались на белом стекле, в общем напоминая стадо машин, буксующих на ледяной поверхности.
Ракодилов Иан Ианович был олигархер со зловещей фамилией, с имя-отчеством, в котором не было буковок "в" по причинам, о которых не известно. Дефекты наименования с раннего возраста выделяли его из множества людей, это позволило Иану потом оказаться в числе новых русских, хотя сам он новым не был и русским себя не считал.
Посетительница, которая во время слюноизвержения опытно опустила глазки, изображая углубления на щечках, теперь вдруг посмотрела на Ракодилова сквозь мелкое дрожание мохнатых ресниц. Смутилась и сложила кулачки очечками.
Олигархер удивленно застыл, потом выдавил из себя слово, словно таблетку из упаковки.
- Итак?
Посетительница затрещала, как кофемолка, а в довершение еще проехалась расческой по краю письменного стола. Но каждое её слово отбрасывало тень, которая могла стать темой разговора - только проведи пальцем по пыльной поверхности. Вот ведь фигня какая: в одном глазе соринка, а в другом глазу - грузик, что, впрочем, не такая великая редкость (позже можно вернуться к этой фишке еще несколько раз). В общем, ситуация напоминала зеркало, в котором отражается неизвестно что. Тут тебе и ярлыки, и яркие монетки - можно пялиться до покраснения глазниц.
Ракодилов был шизый сокол, но играл в легковесного голубка, полагая, где меньше притяжение земли, там воздуха больше. В начале карьеры он так законсервировался, что не открыть, поэтому выглядел невозмутимо. Но внезапно встал, подошел и овладел посетительницей тут же на подоконнике. (Как в анекдоте.)
Порой судьба ломается, будто ножка у рюмки. Наступила сурьёзная погода. А чтобы вам стало совсем скучно, уточню в качестве суррогатного автора текста: само страшное - это умереть обманутым.
