Отличие СССР от нынешних «независимых республик» можно наглядно увидеть не только по развалинам гигантских сооружений, но и по фильмам. Если сейчас на всём «постсоветском пространстве» кинематограф существует только в России, то раньше это было не так.
Ставьте лайк и подписывайтесь на канал «Я люблю кино» в Яндекс Дзене, чтобы не пропускать наши новые публикации.
В 1966 году на студии «Узбекфильм» молодой студент ВГИКа Эльёр Ишмухамедов снял свою дипломную работу «Нежность». Сейчас, спустя 55 лет, эта картина смотрится ничуть не хуже европейского кино того времени — и настолько же непохоже на привычные для зрителя советские ленты.
«Нежность» посвящена Ташкенту и смотрится как своеобразная ода этому городу. Сюжет фильма, подобно многим картинам Феллини, не имеет принципиального значения: это три новеллы, объединённые общими персонажами и темой несчастной любви. Главное здесь — атмосфера. Она удивительно легка, музыкальна и ненавязчива для обычно тяжеловесного советского кино. Кроме того, 24-летний режиссёр проявил удивительное для своего возраста мастерство: некоторые сцены могут потягаться с работой самых признанных в мире киноэстетов уровня Антониони. Вообще, влияние итальянских классиков на стиль фильма чувствуется. Поражает то, насколько свободно и смело дебютант из далёкого Узбекистана привносит средиземноморскую Европу в родную Среднюю Азию.
Уже первая новелла, сюжет которой завязывается вокруг ташкентского канала Анхор, где плавают беззаботные мальчишки на надувных кругах, словно перекликается с Венецией. Невозможно не проникнуться духом молодости и жажды жизни, которым наполнен этот отрезок фильма. Вообще, постоянное движение — отличительная черта ишмухамедовского стиля. Мы словно втягиваемся в картину вместе с бегущими купаться главными героями в начале и выныриваем из карнавальной толпы в конце, и за это время нам так и не приходится остановиться.
«Нежность» рассказывает о любовных неудачах, но в её молодом и солнечном мире нет места печали. Эта та же любовь, которую мы видим сегодня у Абделатифа Кешиша в его поэме «Мектуб, моя любовь» — правда, без фиксации на телесном. Именно поэтому трагическая нота, добавленная в конце картины Ишмухамедова, выглядит так нелепо и неуместно — посланцем из иного культурного измерения, находиться в котором не слишком приятно. Можно сказать, что советское кино всё-таки вторглось в лирический рай «Нежности» в финале, но при этом так и не испортило общего впечатления.
Через три года после своего дебюта Ишмухамедов снял его своебразное продолжение — картину «Влюблённые», тоже рассказывающую о Ташкенте и любви. Это несколько иной фильм: акцент в нём делается на личности главного героя (Родион Нахапетов, в первом фильме игравший другого персонажа), а общая атмосфера становится более взрослой и серьёзной. Но здесь тоже есть музыка, солнце и лиризм, внутреннее связывающие «Влюблённых» с «Нежностью», а отдельные сцены, вроде плавания в бурной реке с арбузами и финальной встречи у ворот роддома, и вовсе поражают художественной мощью. Режиссёр явно возмужал вместе со своими героями, а потому смотреть его вторую картину особенно интересно.
«Нежность» и «Влюблённые» — пример того, что некогда в Узбекистане, как и в других частях огромного единого государства, создавались выдающиеся образцы культуры, от которых после краха советской цивилизации остались, увы, лишь воспоминания.