А на уме у этой собаки подушечный завод.
Большущее такое здание, где конвейер до горизонта, а на нём - сплошное пух-перо, закатанное в тугие наволочки - шёлк и хлопок, волнующий батист и привычная перкаль - и по ним можно летать хоть целый день, хоть длинную свою собачью жизнь, мафусаилов век, полный мягкой радости. Чтобы нескончаемой чередой под попу нежную ложились тряпочки, пелёнки, подушки, пледы, одеяльца - гладкие, как спинка у младенца, и с вышивкой, и с набивным рисунком (но лишь намёком!), перламутровых пуговиц чутка, совсем немножко стразов (врождённый княжий вкус не позволяет, да и царапается вся эта канитель безбожно, мать иво ети).
Туда же оттоманки (наш завод внезапно перепрофилировался и запустил дополнительную линию), диваны, кресла, пуфы. Чтобы все разные, пусть даже неуловимо, но с изыском, с выдумкой, с фантазией - деталь, что отличала бы новое от предыдущего. Дуся знает толк в искусстве. Шарман и ёшкина собачка.
А, ну и чтобы косточки саханые, чипсы из рубца и куски печенки. Летали и сами в рот залетали. Тогда полная картина получается. Сюжет, наполненность. ШИдевр.