Юные годы
Ли Сун Син появился на свет 28 апреля 1545 года в Ханяне (современный Сеул), который, как и сегодня, имел столичный статус, являясь центром государства Чосон. Новорожденный принадлежал к старинному аристократическому роду, дела у которого, впрочем, обстояли не лучшим образом: с тех пор, как дед будущего адмирала подвергся репрессиям по обвинению в государственной измене (как позднее выяснилось, безосновательному), их семейство считали неблагонадёжным. Допуск к государственной службе для родителей Ли Сун Сина оказался закрыт, семья жила бедно, перебиваясь случайными заработками. В конце концов, Ли Чон, глава семейства, решил уехать из города в родную деревню своей жены, где, по крайней мере, мог прокормить детей работой на полях
Вынужденный переход к крестьянскому образу жизни, однако, не изменил представлений семейства Ли о том, как воспитывать детей. Исторически в Корее большим уважением пользовались люди образованные, ум и грамотность ценились даже выше воинской доблести, и, по сравнению с другими средневековыми государствами, в Чосоне имелось достаточно много школ. Как потомок придворных чиновников, Ли Чон не мог позволить своим детям превратиться в обычных безграмотных чернорабочих, и потому неизменно отправлял их на учёбу.
Можно представить, каким разочарованием для отца на первых порах стал юный Ли Сун Син, предпочитавший прилежной учёбе за партой беготню с друзьями на улице и игры «в войнушку». Он быстро стал предводителем местных мальчишек, с юного возраста проявив лидерские качества. Только через несколько лет будущий адмирал взялся за голову в школе. И тут выяснилось, что мальчик весьма одарён, он быстрее прочих овладел конфуцианскими науками, считавшимися основой для образования, в совершенстве выучил китайский язык, на котором даже начал писать стихи.
К 19 годам Ли Сун син вырос крепким, привлекательным и образованным юношей. Он очаровал дочь главы уезда Посон и, несмотря на бедность, благодаря своему знатному происхождению смог жениться на ней. Это событие в жизни будущего адмирала стало судьбоносным: тесть, в прошлом военный, разглядел в молодом человеке задатки полководца и стал обучать его тому, что знал сам. Когда в 1567 году на трон Чосона взошел новый ван, Сонджо, тесть замолвил словечко за семейство Ли, благодаря чему они оказались в списке реабилитированных, а Сун Син попал на обучение в столичную военную академию.
Несговорчивый чиновник
Надо отметить, что к подготовке офицеров корейцы относились серьёзно. Обучение было долгим, от курсантов требовалось не только разбираться в стратегии и тактике, но и в совершенстве владеть боевыми искусствами. Предельно жестко проводили экзамены, их сдавал только один из семи претендентов. Когда Ли Сун Син после восьмилетнего обучения вышел на итоговую аттестацию, его постигла неудача: показав отличные результаты в большинстве дисциплин, при стрельбе из лука верхом он свалился с лошади и сломал ногу. Тем не менее, превозмогая боль, снова сел верхом и сдал норматив. Хотя экзамен всё равно считался проваленным, руководство академии по достоинству оценило силу воли курсанта и, вместо отчисления, разрешило ему доучиться. Четыре года спустя, в возрасте тридцати двух лет Ли Сун Син блестяще пересдал экзамен, получив младший офицерский чин.
Первые годы военной службы Ли Сун Син провел в сухопутных войсках, быстро обратил на себя внимание и попал в Военное ведомство, получив должность заведующего кадрами военной подготовки. Дела шли в гору, ничто не предвещало перехода во флот. И тут вмешался случай и принципиальность Сун Сина: в отличие от многих своих современников, он не брал взяток и, как мог, бил по рукам тех, кто промышлял коррупцией. Когда в 1580 году, по долгу службы, он обнаружил, что, вопреки инструкциям, на ответственную должность пытаются протолкнуть человека, не «нюхавшего порох», Ли Сун Син стеной встал на пути этого назначения. Оказалось, что молодой офицер перешел дорогу секретарю Военного министерства Чосона, чьим родственником был назначенец. Заведующего кадровой службой вышвырнули из столицы быстрее, чем он успел удивиться. Несколько месяцев его для острастки переводили с одной мелкой должности на другую, пока, наконец, не назначили руководить одной из военно-морских баз. Так начались взаимоотношения будущего адмирала с морем.
Все эти мытарства не сломили принципиального Ли Сун сина. Его карьера в 1580-е годы – это история взлётов и падений, проходивших по одной и той же схеме. Получая новую должность, Сун Син работал так, что наводил идеальный порядок в зоне ответственности, рос в звании – и при этом вступал в конфликты с высокопоставленными чиновниками и офицерами, которым мешал запускать руку в казну. Это заканчивалось для него доносами, ложными обвинениями, откровенно сфабрикованными делами, разжалованием, судом, оправданием, переводом на новое место службы – и далее по кругу. За это время будущего адмирала перебрасывали с флота в крепостные гарнизоны, с границы в глубокий тыл, он успел несколько раз повоевать против северян-чжурчженей, окружив себя заслуженной славой. Однажды его чуть не казнили, лишь ввиду былых заслуг заменив приговор разжалованием в рядовые. Ли Сун Сину пришлось снова подниматься по карьерной лестнице с самых низов – и он блестяще справился с этой задачей, в 1589 году заняв пост адьютанта вана Сонджо при Ведомстве справедливости и законов.
К этому моменту часть приближенных корейского вана начали склоняться к мысли, что Япония готовится к войне против Чосона. Островное государство впервые за столетия оказалось объединено под властью одного человека – Тоётоми Хидэёси, неординарной личности, крестьянина, ставшего полководцем. Сделать ему это удалось в череде бесконечных войн, силой оружия приводя к повиновению местных феодалов. Амбициям и тщеславию этого человека не было предела, и он действительно готовился к завоеванию Кореи, а затем Китая и Индии – то есть всего известного японцам цивилизованного мира.
Осознав угрозу вторжения, ван, несмотря на попытки врагов Ли Сун Сина протестовать, назначил его командующим Левым флотом провинции Чолла. Тем самым, сам этого не подозревая, он уже спас Корею.
Строгий адмирал
Это был тот самый флот, в котором Ли Сун Син успел послужить начальником базы, потому он прекрасно представлял, в каком плачевном состоянии находится подразделение. Мало того, что флот сам по себе недостаточно снабжался деньгами, так они ещё и разворовывались. Не хватало кораблей, пушек, даже одежды для матросов. Сами они были плохо обученными, а их командиры – небрежными.
Новый адмирал решил исправить это. Начал с того, что навел дисциплину – получив карт-бланш от самого вана, Ли Сун Син теперь сурово расправлялся со всяким, кто преступал закон и заведённые порядки. Малейшее непослушание каралось публичными телесными наказаниями, а в ряде случаев даже выносились смертные приговоры. В то же время Сун Син ввёл новую систему наград и поощрений, выстроив службу на флоте таким образом, что получение новых званий стало зависеть исключительно от талантов человека. Левый флот Чолла превратился в настоящий социальный лифт, и проблема с поиском команды для кораблей исчезла сама собой.
А она могла возникнуть, поскольку Ли Сун Син развернул масштабную кораблестроительную программу, понимая, что десятка судов явно недостаточно для борьбы с грядущим японским вторжением. И снова адмирал проявил свою неординарность и одарённость, создав весьма необычный для XVI века тип судов – кобуксон, или «корабль-черепаха». Это были тридцатиметровые двухмачтовые парусно-гребные суда, отличавшиеся большой манёвренностью и, самое главное, бронёй – верхняя палуба была прикрыта шестиугольными металлическими пластинами с шипами. Они защищали экипаж от стрел и пуль аркебуз, а, кроме того, препятствовали высадке абордажной команды противника.
В те времена абордаж был излюбленным методом ведения морских сражений. Произошедшая при жизни Ли Сун Сина в далёкой от него Европе битва при Лепанто, где против турок выступили объединённые силы нескольких европейских государств, в значительной мере представляла собой грандиозную свалку, исход которой решали, в первую очередь, рукопашные схватки. Таким же способом сражались и в Азии. Но корейский адмирал решил изменить этой традиции, сделав ставку на дистанционный артиллерийский бой. На каждом борту кобуксона стояло до 36 орудий, причём часть из них размещалась на носу и корме. К кобуксону нельзя было подобраться, не попав под артиллерийский огонь. Это давало корейцам несомненное преимущество в грядущей войне с японцами, готовившимися сражаться привычными способами. Интересно, что такой же ассиметричный подход к ведению морского боя выбрал современник Ли Сун Сина, англичанин Фрэнсис Дрейк, когда ему предстояло отражать вторжение на родные острова испанской Непобедимой Армады.
Огромное значение корейский флотоводец отводил обучению своих людей. Несмотря на великолепных офицеров, подготовка рядового состава в Чосоне была слабым местом. Желая исправить это упущения, Ли Сунсин проводил непрестанные учения, выходя в море, организуя учебные стрельбы артиллеристов, ежедневно тренируя лучников и аркебузиров. К моменту начала войны флот, находившийся под его руководством, превратился в самое боеспособное соединение в Корее.
Национальный герой
Предсказанное вторжение японцев началось в 1592 году. По корейскому календарю с его 60-летним циклом этот год назывался «имджин», что дало и название всему конфликту – Имджинская война.
Тоётоми Хидэёси собрал огромный флот, используя для перевозки солдат не только военные суда, но и рыбацкие и торговые корабли. План состоял в том, чтобы быстро, одни махом перебросить на Корейский полуостров 220-тысячную армию, закалённую в феодальных войнах и начать методичный захват Чосона, используя для снабжения войск морские пути.
Высадка японцев прошла по плану. Корейские войска, не имевшие такого опыта боевых действий и в четыре с лишним раза уступавшие по численности, не могли остановить самураев и асигару, словно приливная волна затапливавших полуостров. Полководцы Тоётоми крайне эффективно использовали огнестрельное оружие, залпами из аркебуз пресекая попытки контратаковать. Всего за двадцать дней они дошли до Сеула, к концу года овладев почти всем Чосоном. Ни развернувшаяся по всей Корее партизанская война, в которой отдельные отряды возглавлялись кадровыми офицерами, помощь китайских войск, казалось, не могли остановить завоевания Тоётоми Хидэёси.
Смог флот во главе с Ли Сун Сином. Адмирал правильно оценил ситуацию, поняв, что слабым местом японской орды было снабжение по морю. И он с самого начала начал действовать агрессивно, атакуя морские коммуникации противника. В первом же крупном сражении, напав на остров Кочжедо, где находилась укреплённая стоянка японских кораблей, адмирал уничтожил несколько десятков судов противника. Застав врасплох японцев у портового города Окпхо, Ли Сун Син пустил на дно уже сорок четыре корабля. Его кобуксоны, разгоняясь, врезались в строй противника, таранили и топили попавшиеся на пути корабли, разбивали построения японцев и начинали вести интенсивный артиллерийский огонь всеми бортами. Вышколенные, натренированные корейские моряки быстро перезаряжали орудия, обрушивая на головы японцев настоящий град из ядер. Активную поддержку кобуксонам оказывали другие суда, державшиеся на расстоянии, уходившие от попыток взять их на абордаж и один за другим пускавшие на дно корабли противника, концентрируя на них огонь бортовых орудий.
Активные действия Ли Сун Сина обеспокоили японцев, и они решили расправиться с адмиралом. Собрав в единый кулак семьдесят три боевых корабля, японские адмиралы начали искать боя. Ли Сун Син принял вызов, хотя под его началом было меньше кораблей. 3 августа 1592 года корейский флот обнаружил японцев в проливе Къённэрян. Адмирал решил выманить противника на более просторное место, а пролив Хансандо, где можно было в полной мере использовать артиллерию без риска свести всё к абордажным схваткам. Спрятав основную часть флота, он послал вперёд часть кораблей, чтобы выманить противника. Среди них был и его флагман. Японцы не могли проигнорировать возможность расправиться с человеком, рушившим их планы, и клюнули на удочку. Когда они обнаружили, что попали в ловушку, было поздно. Корейские корабли, выйдя из засады, выстроились таким образом, что японцы попали под перекрёстный артиллерийский огонь. Четыре часа яростного обстрела привели к тому, что флот Тоётоми Хидэёси потерял 47 кораблей, ещё 12 было захвачено, более 8000 моряков погибло. Потери Ли Сун Сина составили всего лишь 16 человек убитыми и чуть более сотни раненными.
Битва при Хансандо обеспечила Чосону полное господство на море. Японские войска на полуострове оказались фактически отрезанными от поставок с родины, и, учитывая ряд неудач в битвах против объединённых корейско-китайских армий, стали отступать к югу. Начались переговоры о мире, затянувшиеся на долгие три года.
Вышло так, что китайцы и японцы, обмениваясь посольствами, зачастую полностью игнорировали интересы Кореи, на территории которой всё это время продолжали находиться самураи. Более того, воспользовавшись длительным перемирием, последние укрепились на полуострове, соорудив ряд крепостей, перегруппировав силы. В том, что это произошло, окружение вана обвинило… Ли Сун Сина. Уж слишком многим придворным не нравилось, что адмирал обрёл славу народного героя. Сун Сина снова приговорили к смерти, но за заслуги заменили казнь на тюремное заключение.
В 1597 году переговоры зашли в тупик и война разразилась с новой силой. Как и в прошлый раз, японцы успешно действовали на суше, в то время как корейцы решили перерезать им линии снабжения. Однако на сей раз у них не было Ли Сун Сина. Попытка другого адмирала атаковать порт города Пусан, бывшего главной базой сил вторжения на полуострове, обернулась жестоким поражением. Переполошившийся двор вана Сонджо спешно освободил из заключения Сун Сина, вернул ему все звания и награды, и поставил командовать остатками флота – жалкими тринадцатью кораблями. Казалось, даже военный гений ничего не сможет сделать с этими силами – и тут произошло сражение, которое корейцы называют не иначе, чем «чудо при Мённян». Столкнувшись с громадным флотом (некоторые источники называют цифру более чем в 300 судов) адмирал, используя знания особенностей течения, высоты приливов и отливов, разгромил противника, значительная часть флота которого оказалась выброшен течением на скалы, столкнулась друг с другом и стала легкой мишенью для артиллерии.
В короткое время блестящий военачальник снова переломил ситуацию на моря, добившись полного господства. В итоге японцы, которым удалось закрепиться только на юге полуострова в крепостях-вэнсонах, понимая, что им не удастся прокормить огромную армию, решили вернуть часть солдат домой. С этой целью в бухте Норянджин собралось около пяти сотен различных кораблей – значительная часть флота Страны Восходящего Солнца. Узнав об этом, Ли Сун Син решил перегородить им дорогу, несмотря на то, что имел под рукой всего 150 судов – построенных корейцами и предоставленных Китаем. Японцы, уверенные в своих силах, попытались прорвать блокаду. Эта попытка обернулась в последнее крупное сражение Имджинской войны, к концу которого островитяне оказались полностью разгромлены, потеряв 3/5 всех своих кораблей. К сожалению, эта битва стала последней и для храброго адмирала – ближе к концу боя он оказался сражен японской пулей. Последними словами Ли Сун Сина была просьба скрыть от людей его гибель до конца сражения, чтобы не деморализовать моряков.
Поражение у Норянджина вкупе со смертью Тоётоми Хидэёси сделала для японцев продолжение войны совершенно бессмысленным. Начались мирные переговоры, по итогам которого война была завершена эвакуацией всех островитян и воцарением мира на полуострове. Несмотря на то, что при жизни с Ли Сун Сином не всегда обращались по справедливости, его заслуги были, в конце концов, оценили по достоинству. Посмертно адмиралу присвоили целый ворох высочайших званий, не считая всенародной славы героя и спасителя отечества. До сих пор Ли Сун Син, не проигравший ни одного из 23 своих сражений, является для корейцев одной из самых выдающихся исторических фигур. В КНДР его именем названа крайне редко выдающаяся военно-морская награда, а в Сеуле памятник флотоводцу стоит на главной городской площади.