Что-то в жизни Серёги пошло наперекосяк. Началось с мелочей. Купленное в магазине молоко оказалось кислым, хотя было упаковано лишь вчера. Кот, понюхав миску, презрительно потряс лапами. «Гадкое пойло», - на кошачьей морде отразилась гримаса отвращения. Серёга только хмыкнул.
- Сам такой, - сказал он, - останешься теперь без молока.
На следующий день Серёга снова купил молоко, и оно вновь оказалось кислым. Серёга только почесал в затылке и решил, что кот обойдётся. А вот ему, Серёге, неплохо бы подкрепиться бутербродом. Он хотел отрезать кусок хлеба, однако нож наткнулся на что-то твёрдое. Серёга разломил буханку – хлебная мякоть внутри вся была напичкана болтами и гайками. «Вот же я везунчик». – подумал Серёга.
Скандалить он не любил, вдобавок ценил свое время, и поэтому обменом негодных продуктов не заморачивался. Он просто каждый день покупал молоко и хлеб, но всегда молоко оказывалось скисшим, а в хлебе попадались разнообразные предметы. Серёге было лень и некогда гавкаться с кассиршами в магазине. «Потом разберусь,» - решил он.
Но это были ещё цветочки. Обычно спокойный и вальяжный кот стал вести себя, будто у него что-то помутилось в голове – катался по полу и вопил дурным голосом. Испуганный Серёга поволок животину к ветеринару, благо это случилось не в день дежурства. Доктор только развёл руками – кот оказался абсолютно здоров. Правда, на всякий случай коту прописали успокоительное.
Потом на станции МЧС, где трудился Серёга, стала происходить какая-то ерунда. Служебный пёс Будулай, Серёгин напарник, внезапно впал в детство и позабыл всё, чему его учили. Вместо того, чтоб искать в лесу заплутавших грибников, он принялся гоняться за ящерицами и гавкать на птиц. Грибников нашли целыми и невредимыми, но собаку на всякий случай заперли в вольере – под присмотром штатного ветеринара. Вдруг это какая-то атипичная форма бешенства или ещё какая загадочная болезнь? Серёга переживал. К собаке он привык и боялся, что Будулая спишут с довольствия и усыпят.
Товарищи уже подозрительно косились и подшучивали:
- Ну что, Серёга, снова котиков спасать будем? Или сегодня по плану очередное обрушение дома? Ты ж у нас просто тридцать три несчастья!
И впрямь, едва он заступал на дежурство, вызовы сыпались, как из рога изобилия. Коты массово сходили с ума и лезли на умопомрачительно высокие деревья, откуда их приходилось снимать.
Коты орали, с перепугу вцеплялись в своего спасителя, и Серёга вечно ходил исцарапанный. Иногда обрушивались дома, предназначенные под снос, и из-под развалин Серёга каждый раз вытаскивал какого-нибудь ополоумевшего от ужаса бомжа. Благо, обычно всё обходилось без жертв.
Серёга перестал узнавать себя в зеркале. Что-то неуловимо изменилось в его облике, но он списывал это на загруженность работой и усталость.
Однажды Серёга шёл домой после дежурства и внезапно почувствовал, что нога потеряла опору. Он едва не шмякнулся наземь. Несмотря на тёплую погоду, лужа была покрыта корочкой льда.
«Откуда лёд?» - внезапно осознал Серёга, и ему стало не по себе. Что-то явно было не так.
Он открыл дверь подъезда и, внимательно глядя под ноги, пошёл к себе на четвёртый этаж. Между третьим и четвертым этажами он увидел на полу потрепанную ученическую тетрадку.
Серёга поднял и машинально открыл её.
«Двоечник какой-то посеял, - укоризненно подумал он, - ну кто ж так пишет? Малако, хлеп, сабака, Сирёга… Стоп. Это что?» Он внимательнее вчитался в текст.
«Сирёга нолил кату малака и пашол на роботу. Там ево уже ждали и велели ехать на вызов спасать чилавека под розвалинами старова дома...» - Серёга внезапно понял, что в тетрадке описаны все его приключения за последнее время.
- Ёмаё! – только и мог сказать Серёга. Он закрыл тетрадку. На обложке сияла надпись: «Повисть. Преключения спосателя. Автор Пётр Махарашкин».
Холодный пот прошиб обычно невозмутимого спасателя. Он торопливо открыл тетрадку, пробежал глазами текст. «Так, что там этот поганец мне на будущее напророчил? – в ужасе думал Серёга, - ну-ка посмотрим…
«… Сирёга каждый день спосал людей и катов, он был самым знаменитым спосателем в гораде. Но однажды с ним случилось нищастье. Сирёга шол с роботы и внизапно ему на голаву упал керпичь. Сирёга потирял сазнание, но ево спас храбрый школьник Петя М. Он вызвал Скорую помащь, и Сирёгу увизли в бальницу. Петя пришол к герою и сказал, што выздаравливай. А Сирёга сказал, што типерь он инвалид, и что теперь пусть Петя спасает всех кто папал в биду…»
- Ядрёна матрёна! – заикаясь, вымолвил Серёга. Не заходя домой, он побежал на пятый этаж, к Махарашкиной. «Автор» Пётр Махарашкин приходился ей внуком и частенько забегал к бабушке.
С Пелагеей Кузьминичной Серёга дружил. Он иногда помогал ей то полочку повесить, то чинил что-нибудь, она же угощала его вкуснейшими пирожками. Махарашкина выглядела классическим божьим одуванчиком, но с местными бабками не приятельствовала. Соседки шушукались, что Махарашкина ведьма, а одна из них – Серёга сам видел - даже втихаря крестила свою дверь и чем-то на неё брызгала.
Он осторожно позвонил в квартиру Пелагеи Кузьминичны.
- Что-то случилось, Серёженька? – спросила Пелагея, открыв дверь, - На тебе просто лица нет! Ну-ка заходи.
- Тут это, - замялся Серёга, протягивая ей тетрадку, - ваш Петька, похоже того… колдун, что ли…
И он рассказал и про хронически скисшее молоко, и про набитый железом хлеб, и про ненормальных котов, постоянно влезающих на самые высокие деревья
- А это вот что? – жалобно взвыл Серёга, тыча пальцем в финал повести, - на кой мне ещё и инвалидность?! Пелагея Кузьминична, заклинаю вас, помогите! Это уже ни в какие ворота не лезет.
- Действительно, - пробормотала Махарашкина, автоматически подчеркивая ошибки в тетрадке внука, - если писать «малако» - неизвестно что из молока получится, а кот непременно будет кататься, если написать «катом» а не «котом». И хлеп – ничуть не удивлена, что он оказался набит гайками и болтами.
- Страшно даже представить, во что превратится кирпич, если написать «керпичь», - пробормотал Серёга.
- Двоечник! – вынесла свой вердикт Махарашкина, - Безобразие. Пётр, иди сюда немедленно!
- Ну чего ещё, - пробурчал Петька, выходя из комнаты. Увидев в руках бабушки заветную тетрадку, пацан побледнел.
- Это что ещё такое?! – грозно спросила Махарашкина.
- Повесть, - буркнул Петька, и на глаза его навернулись слёзы, - я может писателем хочу стать. Или спасателем. Я еще не решил.
- Ты зачем мне жизнь портишь? - сердито сказал Серёга, - То молоко скисшее, то кот с ума сходит, то хлеб с железом. Да еще под конец уморить решил?!
- Я же не знааал! – заныл Петька, чуть не плача, - Я стараался! Чтоб интересно и приключеения!
- Значит так, - строго сказала Махарашкина, - для начала быстро учи правила и исправляй ошибки. А не то напишу на тетрадке «Мохорашкин», посмотрим тогда на тебя.
Испугавшись перспективы покрыться мхом и лишайниками, Петька немедленно уселся за кухонный стол и под строгим надзором бабушки принялся исправлять все ошибки, которые наделал в тексте. Силу слова своей бабки он знал, как никто другой.
- Слышь, автор, - сказал Серёга, - ты что-нибудь поинтересней в финале придумай, а? И кирпич мне на голову совсем уже лишний. Я может ещё пожить хочу. А ты вот школу закончишь, выучишься на спасателя – и придёшь работать. Будем вместе спасать, ладно? И пиши грамотно, я тебя умоляю! А я тебе экскурсию устрою, с Будулаем познакомлю. Это собака моя служебная.
- Ладно, - шмыгнул носом Петька. Собак он любил, а знакомство с настоящим служебным псом почитал за великое счастье.
- Я за ним прослежу, - шепнула Серёге Пелагея Кузьминична, - а то мало ли. Кто бы мог подумать, что рядом такой талант растёт. Весь в меня.
- Буду вам премного благодарен! – искренне ответил Серёга.
И всё наладилось. Больше Серёге не попадалось скисшее молоко и хлеб с гайками, кот стал вести себя нормально, пёс Будулай вновь вернулся к своим обязанностям, и у Серёги иногда случались даже спокойные дежурства.
Однако некоторое время он на всякий случай ходил по городу в каске и подозрительно посматривал вверх. Мало ли.
