Джона Бонэма часто называют одним из лучших барабанщиков всех времён, который, к сожалению, слишком рано ушёл из жизни. В интервью, посвящённом книге Thunder Of Drums, выпущенной в 2001 году, басист LED ZEPPELIN Джон Пол Джонс рассказал о барабанной технике Бонэма и перечислил некоторые группы и исполнителей, которые нравились покойному барабанщику: «Он стучал сильно и громко, но на самом деле он был очень искусным барабанщиком во многих отношениях. Он никогда не играл одно и то же дважды, и в его игре всегда было много всего. Там присутствовали свет и тень, цвет и грув. Он использовал только маленькую установку, но раньше он играл на больших барабанах. Он никогда не играл на большом комплекте барабанов. Большую часть времени он использовал только четыре барабана, и у него никогда не было стоек, как у музыкантов в начале 1970-х годов. Поэтому он мог исполнять большую часть того, что хотел, на небольшом количестве оборудования. Не имело значения, какие это были барабаны. Я слышал, как о
Джона Бонэма часто называют одним из лучших барабанщиков всех времён, который, к сожалению, слишком рано ушёл из жизни. В интервью, посвящённом книге Thunder Of Drums, выпущенной в 2001 году, басист LED ZEPPELIN Джон Пол Джонс рассказал о барабанной технике Бонэма и перечислил некоторые группы и исполнителей, которые нравились покойному барабанщику:
«Он стучал сильно и громко, но на самом деле он был очень искусным барабанщиком во многих отношениях. Он никогда не играл одно и то же дважды, и в его игре всегда было много всего. Там присутствовали свет и тень, цвет и грув.
Он использовал только маленькую установку, но раньше он играл на больших барабанах. Он никогда не играл на большом комплекте барабанов. Большую часть времени он использовал только четыре барабана, и у него никогда не было стоек, как у музыкантов в начале 1970-х годов. Поэтому он мог исполнять большую часть того, что хотел, на небольшом количестве оборудования. Не имело значения, какие это были барабаны. Я слышал, как он садился за всевозможные странные барабанные установки, и он сразу же начинал играть в своём стиле. Это проявлялось в том, как он стучал по ним, плюс безупречное чувство ритма.
У Бонзо был очень разнообразный вкус. Когда мы не слушали Джеймса Брауна или Отиса Реддинга, он мог слушать Джони Митчелл или Кросби, Стиллса, Нэша и Янга. Бонзо был большим любителем песен».
Мы могли делать всё, что хотели, поскольку были достаточно хорошими музыкантами. Он был громким с ног до головы, если вы понимаете, о чём я. Именно поэтому мне и нравится быть бас-гитаристом. Когда я участвовал в сессиях, я играл с тремя разными барабанщиками каждый день. Так что ты узнавал тех, с кем тебе было приятно проводить время, и тех, с кем предстояла тяжёлая работа. Как только я услышал игру Джона Бонэма, я понял, что это будет здорово: он знает, что делает, и свингует как чертяка. Мы сразу же стали единой командой.
У нас возникло взаимное уважение, когда мы оба поняли, что знаем, что делаем. Я слушал, как он играет на бас-барабане, а он слушал, что делаю я. Это был один из тех самых союзов ритм-секции. Джон был музыкально громким. Он был сильным барабанщиком, и мы играли рок-н-ролл — вы вряд ли хотели бы, чтобы кто-то еле постукивал».