Это воздушное создание на фотографии в кружевном платьице с ажурным зонтиком - я. Да,да, не удивляйтесь, что сейчас видите на мне фланелевый халат с оторванной пуговицей как раз в том месте, где ноги растут из попы. Да, они растут не из ушей. Мои ноги растут оттуда, откуда надо... Словом, откуда хотят, оттуда и растут. Но вы не обращайте внимания. Внутри я вся в ажурном и воздушном. Глубоко внутри.
Сейчас я легким, изящным движением ноги... Стоп! Ноги - это из другого мира. Ими хорошо вечерами догонять последний автобус, ими хорошо топать по рынку с сеткой картошки в одной руке, и сеткой лука - в другой. Они устойчивые и неутомимые. Еще ими хорошо стоять в очереди, впрочем, я отвлеклась.
Попробуем еще раз: итак, легким, изящным движением ножки в гипюровой туфельке - туфелька обязательно должна быть гипюровой! - я подталкиваю облака, а они оплавляются и тают, тают, как взбитые сливки с мороженым в кофе-гляссе. Ой, подождите, кофе сбежал! Сейчас! Момент! Здесь подтерла, там сполоснула, налила воды, включила газ - всё!
Продолжаем: грациозным движением руки я подхватываю подол гипюрового платья... (Черt побери! Ну, какая может быть картошка? Ну, кто ест жареную картошку на ночь? Ты на часы смотрел? Скоро полночь! Не спится? Еще бы! Столько кофе вылакать! Да чищу, чищу я твою картошку, не зуди! Ну, вот и всё! Картошка жарится, можно продолжить)Грациозным движением руки... Ой, нет! Маникюр облез, пора освежить, и кожа какая-то скукоженная. Надо бы кремом помазать... Не-е-е, такими руками только картошку и чистить, а не за гипюровые платья хвататься... Ладно, не будем о грустном.
Итак, грациозным движением ручки с нежной шелковистой кожей и перламутровыми ноготками я подхватываю подол платья... ( Да не горит твоя картошка, не горит, а жарится на медленном огне!)Я подхватываю подол платья - и рыцарь падает с коня в обморок, увидев кружевной чулочек и гипюровую туфельку.
Рыцари всегда падают к ножкам прекрасной дамы... ( Я поглажу твою рубашку! Вот сейчас дожарю картошку и поглажу! Нет, не забуду!)... на чем я остановилась? Ах, да! Рыцари падают и, как великой милости, просят соизволения поцеловать подол платья своей Прекрасной Дамы. А Дама ночами вышивает золотой нитью по алому бархату... ( Как порвались? Ты же только сегодня надел эти носки! Ты не олигарх, чтобы менять носки два раза на день! Штопать! Забодалась я штопать твои носки! Что ты ими делаешь, что они у тебя рвутся? Ты ими ходишь! Ходит он! Вот именно, что ходит. Другие зарабатывают, а он только носки протирает!)
О чем это я? Да, дама вышивает по алому бархату золотой нитью герб рыцарю. А он на рыцарском турнире побеждает всех и преподносит своей даме...
( Что ж ты так орешь! Соседка вон в стенку стучит, грозится омон вызвать. Гол забили? "Спартак" забил? Да и хRен с ним! Чего ж ты так скачешь на диване? Это же все-таки диван, а не лошадь! Отвалятся у него копыта, тьфу, ножки, черt! ножки это у дамы, а у дивана ноги. Или ножки? Даже у дивана - ножки! А тут от такой жизни остались одни ноги и никакого просвета)
Так, спокойно! Не пищать! Думай о хорошем! Итак, рыцарь преподносит своей даме диадему! С изумрудами! А ночью тайком по веревочной лестнице пробирается в покои к даме, чтобы получить в награду... (Трусы? Какие трусы? Зачем тебе среди ночи трусы? Решил принять душ? Ладно, ладно. Войди в спальню, открой третий снизу ящик высокого комода, в левом отделении справа от футболок лежат трусы. Господи! Ну, зачем ты залез в шкаф, когда надо было в комод? Ах, он тоже высокий? Держи свои трусы!)
Да-а-а! И вот рыцарь лезет по лестнице, карабкается, жизнью рискует, чтобы получить в награду поцелуй. Только поцелуй. Один единственный поцелуй. Самый скромный, самый целомудренный поцелуй... (Ой, что ты делаешь? Хи-хи! Ты меня целуешь? Ах! Ну, подожди! Дети еще не уснули. Ой! А как же твоя картошка? Плевать на картошку? Подожди я выключу газ! Какой ты нетерпеливый. Ой! Ай! Скажи, что ты меня любишь! Правда? Сильно-сильно? Родной мой! Какие у меня ручки? Как шелк? Голубчик мой! А ножки? Это ты про мои ноги? Ты не шутишь? О, Боже! Ты супер! Ты лучше всех!
Муж шепчет еще что-то ласковое и нежное, и я улетаю, улетаю, улетаю! От рутинного быта и тупой усталости туда, где облака как взбитые сливки с мороженым плавают в праздничной синеве неба. И там, в воздушном платье из белоснежного гипюра, я поджарю тебе картошку так, как ты любишь, я заштопаю твои носки фигурным крестиком, мой рыцарь. Любимый! Единственный...
(C)