75 лет Великой Победы
У Победы было два фронта. Это передовая и тыл. В окопах – бойцы и командиры. Кругом разрывы бомб, снарядов, свист пуль и им нужно идти в атаку – нужна Победа. В тылу старики, женщины, дети, копают окопы, стоят у станков, выращивают хлеб, шьют одежду – работают под девизом: «Всё для фронта, всё для Победы»!
Серо-тёмные тучи заволокли всё небо, только случайный солнечный лучик, пробившись средь них выхватив узкую полосу на снежных просторах и брызнув яркими искрами, снова исчезал. Редкие крупные снежинки плавно опускались на землю. Кругом лежала невероятно чистая белизна, только кое-где не склонившись перед капризами природы торчали одинокие былинки, да не так далеко чернела полоса леса, к которому протянулась гладконакатанная дорога. Безмолвие, тишина вокруг. Несмотря на позднее время, была вторая половина декабрьского дня, в сторону леса торопливым шагом шла плохо одетая молодая женщина с небольшими санями. В больших зелёных глазах, которые выделялись среди чёрных длинных ресниц, отражалась грустная задумчивость. Красивый лоб прорезали преждевременные бороздки, как результат частых переживаний и тяжёлых раздумий. На красивом, слегка вытянутом лице, лежала бледность, даже при при быстром движении на впалых щеках едва проступал лёгкий румянец.
До темноты следовало набрать сухостойного орешника, который рос вдоль леса. Шла последняя военная зима. В домах было холодно и голодно. Печи топили сырыми талами, которые росли рядом с селом, а для того, чтобы они горели, нужна растопка.
Дома двое детей. Семилетняя Света присматривала за пятилетним Ваней, так как мама была на работе и домой возвращалась очень поздно.
Дед Ефим, который жил по соседству, хоть и часто болел, старался помогать одинокой семье и сегодня он подменил Ольгу на работе. Муж в начале войны ушёл на фронт, а не так давно пришла похоронка. Ольга поле этого заболела: лежала несколько дней, переживала утрату. Но нужно было как-то жить и выполнять главную жизненную цель – растить детей.
Ольга очень спешила, она не просто шла быстрым шагом, она почти бежала. Впереди трусцой бежала крупная собака, породу которой трудно определить даже опытному специалисту. Широкую, длинную спину, покрытую тёмно-серой шерстью, с пушистым хвостом, мощную белую грудь дополняла крупная голова с необычно мощными челюстями.
Когда он был совсем маленьким его звали Барсик. Как-то сосед, ухватив щенка за шкуру сверху шеи, поднял его на вытянутую руку. Малыши при этом жалобно скулят, а этот, взъерошив шерсть, урчал, выкручивал голову, пытаясь ухватить пальцы - рычал, обнажая уже опасные клыки.
- Хорош, очень хорош, с удовлетворением отозвался он.
- В хороших руках с доброй душой хорошая собака вырастет. И добавил: "И не Барсик он вовсе с хищной хваткой. Для меня он будет Крока, так я его буду звать. Он соответствует этому имени не крокодилом же его звать.
Это был очень умный пёс. Повзрослев, он рано утром убегал в поле, где вылавливал мышей и сусликов, водившихся там в изобилии, а когда подрос, ему удавалось поймать лису или зайца. Длинное тело на высоких сильных ногах давали возможность совершать значительные прыжки при преследовании добычи, хотя зимой, когда верхний слой снега уплотнялся после буранов и морозов, зайцы и лисы легко уходили от него, а он, имея большой вес, при прыжках проваливался, теряя скорость, оставался без добычи. Иногда он приносил домой суслика или зайца, ложил их у двери и громко лаял, требовал, чтобы кто-нибудь вышел и забрал подарок. Будучи дома, он чаще всего гаходился на крыльце, положив голову на вытянутые ноги, дремал. Жителей улицы он хорошо знал. При приближении человека, глаза его приоткрывались и, видимо, приветствуя посетителей, Крока активно постукивал хвостом по доскам пола. Вход в дом и выход свободен. Собаки осмотрительно предпочитали обойти стороной территорию Кроки. Жители села любили его. Хоть и был дефицит в продуктах, по возможности подкармливали Кроку варёной картошкой или, хотя это было редко, косточками. В знак признательности при этом он вилял хвостом.
Коричневые глаза были ласковые, и морда его была не такой уже страшной, а узкая белая полоска, которая расширялась на лбу с переходом на полустоячие уши, придавала ему даже привлекательный вид.
Ольга продиралась по непролазному орешнику. Под ногами трещал валежник, с хрустом ломались подмёрзшие сучья, сушняка не было. Его, в первую очередь, вырубили жители села. Она удалялась всё дальше и дальше и всё впустую. Её охватило отчаяние.
- Крока! - видимо мы вряд ли что найдём, досадливо произнесла Ольга.
Пора возвращаться, поздно, но как вернуться домой с пустыми санями? При этом она отчётливо сознавала, что второй раз прийти в лес за дровами в результате занятости не придётся, да и снег завалит дорогу и она, отчаявшись, двинулась вглубь леса, где дрова брать запрещалось. Она сразу же наткнулась на старый сваленный дуб огромных размеров. Растопырив многочисленные массивные сучки, он лежал на земле, придавив своим весом более мелкие деревья. Рубить, словно железо, сухую дубовую древесину было очень сложно, однако суровая необходимость заставляла выполнять тяжёлую работу. Перед глазами стояли две пары голодных детских глаз, дрожащих от холода.
Она с раннего детства, как и все сельские дети, привыкла к постоянному труду. Рослая, идеально сложенная Ольга рассчитывала на свою силу, а она была такой, что не каждый мог с ней сравниться. В детстве она командовала ребятишками, потом парнями. Красота её была неотвратима, осанка безупречная. Каждый цветок красив по своему, но есть такие цветы, от которых глаз оторвать трудно. Отвести взгляд от Ольги невозможно, совершенство сводило с ума. Каждому парню хотелось, чтобы она уделила ему особое внимание. Если кому-то требовалась помощь, Обращались чаще всего к Ольге и работа выполнялась.
Сумерки сгущались. Сняв верхнюю одежду, Ольга орудовала топором. Тело парило, пот застилал глаза. Безвыходная ситуация заставила загрузить сани так, что увезти их в нормальных условиях невозможно. Неглубокий снег и оттепель, которая была в эти дни, позволяли полозьям санок скользить с меньшим сопротивлением. С невероятными усилиями, рывками, Ольга тянула сани. Крока, вцепившись зубами в верёвку, свисающую с саней, двигаясь задним ходом рывками, оказывал существенную помощь. По накатанной дороге, до которой они всё-таки добрались, сани, постукивая и раскатываясь по косогорам, бежали без особого труда. Дополнительно по пути был уклон, поволяющий в отдельных местах бежать бегом. Тучи расступились, образовав большой разрыв между ними. Огромный сверкающий диск луны, казалось, приблизился к земле, светил так ярко, что трудно определить когда наступила ночь. Бежавший трусцой Крока вдруг остановился, потянул носом и глухо зарычал. Верхняя губа поднялась, обнажив страшные, сверкающие белизной зубы. Ольга, не останавливаясь смотрела по сторонам. На белом снегу в метрах 150 – 200 выделялись две расплывчатые тени. Это были волки. Их в последние годы стало много, война пригнала. Они не только ночью, но и даже днём заходили в село.
Волки шли параллельно не приближаясь. Или их устрашали сани с человеком, или они выбирали подходящее место. Впереди лежал неглубокий овраг, которого Ольга боялась больше всего. Перед ним волки исчезли. Перед спуском Ольга свернула с накатанной дороги и остановилась. Овраг был с пологим спуском и более пологим подъёмом. Вокруг лежала мерцающая в лунном свете тёмно-сизая мгла, которая поглотила горизонт, соединив небо со снежным покровом земли. Хоть и с собакой, быть одной, среди пугающих ночных, безмолвных просторов было жутко.
Ольга выдернула из возка увесистый дубовый сук, метра полтора длиной, очень удобный и тяжёлый, словно выполненный из стали. Он был слегка выгнутый и утолщённый в нижней части. Такая дубина была предпочтительнее топора. Удобная тяжесть в руках несколько успокаивала Ольгу. - В случае нападения хищников, раздроблю череп или перебью хребет, - думала она.
Озираясь по сторонам, Ольга сделала шаг, другой. Накатывавшиеся сани она придерживала всё той же дубиной, воткнутой спереди полозьев в снег.
Вздыбив шерсть, глухо рыча, шёл рядом Крока. На миг перед Ольгой всплыли личики детей. Если что-то случится – они погибнут. Спуск продолжался. С левой стороны холодной сталью отсвечивала накатанная дорога. Справа – неглубокая канава, промытая дождями и весенними паводками.
Возбуждённое состояние Кроки указывало, что волки где-то рядом. Хотя Ольга чувствовала, что увидит их, всё-таки они появились неожиданно. Ольга вздрогнула. Волки вышли из кустарника, который густо рос на дне оврага и разделились. Один, более крупный, прихрамывая на переднюю левую лапу, занял место спереди, другой, более энергичный, расположился сзади. Чувствовалось, что это молодой волк.
Верёвка выпала из рук. Сани, набрав небольшую скорость, пересекли дно оврага и въехав незначительно на подъём, развернувшись вправо, остановились. Место было опасное. В пятидесяти шагах впереди хорошо просматривался силуэт хромого хищника. Сзади, на более близком расстоянии, расположился другой волк. Это была настоящая западня. На спине Ольга почувствовала холодный пот, даже волосы на голове зашевелились. Ощущение опасности сковывало движения, да и сам овраг усиливал страх. Чувство нападения голодных хищников было явным. Отыскать более удобное месторасположение негде. Слева, перед санями, невысокая отвесная стена, на полутораметровой высоте площадка. Там жители села берут глину. Справа, уходящий скос в овраг....
Продолжение следует.